— Перестань забавляться, убери эту гадость, — не выдержал адъютант генерала.
Но сам Жуков подивился спокойному мужеству солдата. Подивился тому, что солдат вот так безбоязненно и небрежно берет с земли эти бомбочки и кидает в яму, как игрушки.
— Не боишься, что взорвется? — спросил Жуков.
— Бойся не бойся, а потребно убрать… Ночью–то самое передвижение, того и гляди кто подорвется. — Он посмотрел на дальние, в дымках разрывов позиции и добавил: — Нежелательно идти на бугры.
— Это почему же? — спросил Жуков, огорчаясь таким ответом солдата.
— Наглядитесь сами. Вон там!.. — махнул рукой в сторону горки, за которой гремел бой. Потом, видя, что незнакомые ему военные все равно стали взбираться на эту горку, солдат ругнулся: — Куда вас хрен несет днем–то! Немец простреливает скат. Жизни вам надоели? Идите, идите, опосля не пеняйте на меня.
— Он правильно говорит, — шепнул генералу сопровождавший офицер из штаба фронта. — Днем все видимые подступы к переднему краю простреливаются. Надо бы дождаться темноты или ползком…
Жуков не остановился, шел дальше. С начала войны он не раз бывал в подобных переплетах, и его не задевали ни осколки, ни пули. «Судьба щадит. Счастливое везение», — подумал он. Очутились на гребне песчаного взгорка, и Жуков сначала не понял, почему шевелится песок, скорее всего от ветра? Подбежавший адъютант схватил генерала за руку и насильно принудил лечь.
Опасный участок склона одолели ползком. Скоро очутились в блиндаже с перекрытием из черных железнодорожных шпал, пахнущих горелым шлаком и нефтью. И едва вошел Жуков, как офицеры тихо убрались из блиндажа. Остались лишь командующий фронтом Гордое и командующий армией Москаленко. По обыкновению генерал начал с опроса о положении дел. Доклад Гордова произвел на него благоприятное впечатление. Чувствовалось знание противника, знание своих войск и, главное, вера в их боеспособность. По мнению ком фронта и командующего армией, контрудар, назначенный на 2 сентября, наносить нереально. Вступление армий в бой по частям, без средств усиления, без тщательной разведки системы обороны противника и без нужной подготовки, вообще, ожидаемых результатов не сулило.
— Кто же вас принуждает, коль заранее сознаете провал операции? — спросил Жуков.
— Требуют, — ответил Гордов.
— Посылать солдат бездумно в бой — головы не надо, — заметил Жуков, подумав о встреченном на дороге солдате, который, теперь уже было ясно, намекнул, что наглядеться придется смертей. — Приказ о контрударе оставить в силе, — добавил уже строгим тоном Жуков, — Но день штурма нужно отодвинуть. Наступление 1–й гвардейской армии переношу на 5 часов 3 сентября… а соседние армии смогут начать наступление на два дня позже этого срока.
— Меня за это по головке не погладят, — возразил Гордов. — Как я могу перенести срок, когда требуют сверху, от самой Ставки исходит.
— Сроки наступления я переношу по праву заместителя Верховного главнокомандующего.
Услышав это, Гордов и Москаленко невольно встали, испытывая строгую торжественность оттого, что Жуков получил высокое назначение и вот теперь беседует с ними почти на переднем крае в подрагивающем от взрывов блиндаже. Жуков указал жестом, чтобы сидели. Часа через два о своем решении он доложил по «ВЧ» в Москву. Потом прилег на земляной топчан, чувствуя, как от утомления разламывается голова.
Уснуть сразу не мог. Знобило. Он попросил чаю. Пил лежа, затем, укрывшись суконным одеялом, согрелся… Вскоре сон одолел его.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
Весь следующий день, 2 сентября, Жуков провел в войсках 1–й гвардейской армии. Настроение у него было приподнятое. Не омрачали его и налетавшие неприятельские самолеты, которые вместе с бомбами кидали рельсы и порожние, свирепо визжащие бочки. Перетерпев налет в окопе, Жуков встал, отряхнулся и заметил, насмешливо кивая на бочку:
— Ишь как визжала. Думал, живого поросенка нам сбросили.
— Поросенка они и сами слопают. У немца губа не дура, — ответил рядом стоявший полковник Шмелев.
Они спустились в блиндаж, вошли в отсек, который занимал Шмелев.
— Узнайте, какие потери от каждой бомбежки несут войска, — попросил Жуков.
— Потери незначительные, товарищ генерал, — сказал Шмелев. — Больше на психику влияют. У людей голова отказывает соображать.
— Нет, вы все же узнайте. Возьмите один полк на выбор.
Шмелев позвал офицера связи.
— Капитан Судак, сходите в полк Герасимчука, возьмите точные данные о потерях при бомбежке, — распорядился он. — Да старайтесь быстрее обернуться… — добавил полковник, кивнув на представителя Ставки.