Молчание.
– В одном ты прав, – сказала Лили. – Ему нельзя знать, и он никогда не узнает. Но не надо тешить себя иллюзиями, Дэвид, – если ты скажешь ему хоть слово, я никогда больше не стану с тобой разговаривать, слышишь? Никогда.
Решительность и твердость, с которыми она произнесла эти последние слова, причинили ему такую боль, словно от удара ножом.
– Я же пошутил, – сдался он. – Я… я не знаю, как буду жить, если не смогу слышать твой голос.
– Ты не должен говорить мне такие вещи, Дэвид.
– Знаю. Прости. – Дейв кинулся исправлять положение. – Не волнуйся, и на этот раз все пройдет не хуже, чем с интервью, – успокоил он ее. – И Джерри мы ничего не скажем.
– Да, конечно.
У Дейва было предчувствие, что они не в последний раз ведут этот разговор. И что в один прекрасный день она еще поймает его на слове.
– Давай пока не будем переживать из-за Джоан Картер. Мне кажется, в ближайшее время дальше телефонных звонков она не пойдет. А я завтра с утра заблокирую ее номер. Да и вообще, какая им радость, если вся правда о Кенте выйдет наружу? Ведь тогда все увидят, насколько мало они знали своего сына.
– Надеюсь, что до этого не дойдет, – простонала Лиллиан. – Не хочу больше об этом думать. Расскажи мне какую-нибудь историю, Дэвид. Чтобы я заснула.
Он прижался затылком к стене и опустил веки.
– Закрой глаза. Думай о волнах, о том, как они шуршат, накатывая на берег, как пенятся, разбиваясь о камни; вспомни волшебные ароматы цветов, как они мешаются с острым запахом моря, обволакивают тебя, и прохладный ночной ветерок ласково гладит твою кожу… – Дейв плел словесную сеть из воспоминаний до тих пор, пока дыхание Лили не стало ровным и он не убедился, что она заснула.
Он никогда не спрашивал ее о том, как она возвращается среди ночи из чулана в запасной спальне в их общую с Джерри постель, не вызывая его подозрений, или почему он не замечает, как выросли их телефонные счета за последнее время. Будь Лили его женой, Дейв бы сходил с ума от ревности. Но Лили ему не жена. Они друзья, и только.
– Так у вас были причины его не любить? – продолжала Женевьева. – Чем он вызвал такое к себе отношение?
Опасные чувства поднимались в груди Дейва, ему хотелось сжать зубы, но он сдержался, зная, что это будет видно на камере. Вместо этого улыбнулся во всю ширь своего рта и пустил в ход прием из своего прежнего арсенала пиарщика.
– Я не утверждаю, что хорошо знал Кента до катастрофы, но на психические травмы люди реагируют по-разному. Смерть Терезы потрясла Кента, сделала его менее общительным. Это правда, что он помогал нам и даже, возможно, спас нам жизнь. Правда и то, что друзьями мы с ним не были, но из этого не следует, что мы обязательно должны были ненавидеть друг друга.
– Нет, – бровки Женевьевы поползли вверх, безуспешно пытаясь сморщить накачанный ботоксом лоб, – конечно, не следует. Но я же вижу, вы чего-то недоговариваете, когда речь заходит о нем. Почему вы отказываетесь быть честным?
Ох, как ему хотелось рассказать ей, за что именно он ненавидит Кента. За то, что он стоял над ней, зажав нож в короткопалой лапе, за то, что уселся на нее сверху, точно она была животным, добытым на охоте, а не самым интересным, чутким и умным человеческим существом из всех, кого Дейв встречал в жизни. За ту пустоту в глазах Лили, которая возникла там по его милости – и так никогда до конца и не исчезла.
– Хотите начистоту? Ладно. Вы правы, друзьями мы не были. Я вообще затрудняюсь представить себе человека, который назвал бы его своим другом. Что бы там ни говорили его домашние, он и до катастрофы был изрядный сукин сын, а уж необитаемый остров совсем испоганил ему характер. За все наше совместное пребывание на острове не было случая, чтобы он заговорил со мной просто по-человечески, а уж с Лиллиан он… он… – Женевьева Рэндалл даже вперед подалась, словно впитывая в себя каждое его слово. На такой эффект Дейв не рассчитывал. Прервавшись на полуслове, он расправил плечи, перевел дыхание и заговорил совсем другим тоном, небрежным, легким. – В общем, как я говорил, разногласия у нас были, но это не мешало нам сохранять уважение друг к другу, что и помогло нам выжить.
– Хорошо… тогда еще вопрос о Кенте. – И она улыбнулась ему слащаво до приторности. – Как вы отреагируете, Дейв, если я скажу, что, по словам его родных, Кент отлично плавал?
– Да, я это знаю и подтверждаю, – кивнул он. – Но не родился еще такой человек, мисс Рэндалл, который плавал бы лучше, чем акулы.
Глава 20. Дэвид – день сто тринадцатый