– С тобой все в порядке, – прошептала она удивленно. – Я думала… я думала, что ты умер.
– Я тоже так думал, – ответил я, стараясь, чтобы мой голос прозвучал по возможности беззаботно.
– Ш-ш-ш. – Лили подняла дрожащую руку и приложила ее к моим губам. – Не говори так. Я не могу этого слышать. Ты жив. Жив!
Я схватил ее руку и стал целовать кончики ее пальцев, не обращая внимания на запекшуюся на них кровь.
– Ты в порядке, Лили? Он не… – Я остановился в поисках слова, которое не разожгло бы еще больше мою ненависть к Кенту. – Я опоздал?
Лили отдернула свою руку так стремительно, как будто я ее укусил.
– Нет. – Она задрожала. – Ты пришел вовремя.
Я снова протянул к ней руку, но замешкался. На ней, можно сказать, не было ничего, кроме грязи, – она пропитала ее белье, окрасив весь торс, все тело в ровный черно-коричневый цвет. Страшно было представить, что случилось с ее бюстгальтером, который она прижимала к груди спереди, а его бретельки жалко свисали с ее плеч. Протянув руку вверх, я пошарил по камню и схватил буквально первую тряпку, которая попалась. К счастью, это оказалась моя изношенная почти до дыр голубая рубашка, а не что-то из вещей Кента.
– Ну-ка, наклонись.
Она послушно подалась ко мне, упершись руками в окровавленные колени. Я набросил влажную рубашку ей на голову. Когда костяшки моих пальцев проехали по ее волосам, Лили сильно вздрогнула, и я увидел в них темные сгустки грязи и крови. Одну за другой я продел ее руки в рукава, невольно подсчитывая все ее ссадины, порезы и ушибы. Ладони, колени, локти – везде были черно-красные пузыри подсыхающей крови; лицо с одной стороны опухло и кровоточило так, словно ее ударили им о камень. Пальцы ног, и те кровоточили, а на одном совсем не было ногтя. О, моя Лили, что он с тобой сделал? У меня больше не было сил подсчитывать урон.
Я отпустил рубаху, она упала ей на бока, а я потянулся к воротнику, изо всех сил стараясь не касаться ее даже кончиком пальца, чтобы как-нибудь нечаянно не причинить ей еще боль. Только застегивая пуговки, отважился помедлить и так прикоснуться к ней хоть немного, без риска навредить.
Когда я наконец закончил с рубашкой, рука Лили вдруг выпросталась откуда-то из грязи и обхватила меня за пояс.
– Спасибо, что пришел мне на помощь, Дэвид. Спасибо. – Она переплела свои дрожащие пальчики с моими, и от этого я только острее ощутил свою несостоятельность как защитника.
– Прости меня, Лили, этого не должно было случиться. Я не позволю, чтобы это случилось снова. – Я уже давно не проверял Кента, и теперь вдруг почувствовал, как мурашки побежали у меня по спине, словно кто-то следил за мной из укрытия. Я хотел выглянуть из-за скалы, но Лили держала меня мертвой хваткой. – Мне надо встать, Лили. – Мной уже начинала овладевать паника. – Я должен позаботиться о твоей безопасности. Пожалуйста, позволь мне это сделать.
Она не отпускала меня.
– Он не там, его нет.
– Как это? – Я один за другим отрывал от себя ее пальцы и чувствовал, как напрягаются все мускулы моего тела, готовясь к драке.
Наконец мне удалось влезть на камень, с которого можно было разглядеть весь пруд вместе с берегами и спланировать какие-то действия по нашей защите. Но Кент все еще лежал в грязи, в полной отключке. Мои туго натянутые нервы стали понемногу расслабляться. Значит, у нас еще есть время.
Я поспешно сполз вниз.
– Он все еще не пришел в себя. Я знаю, что тебе больно, что ты испугана, но нам надо уйти отсюда раньше, чем он очнется. Ты можешь встать?
– Его нет, – Лили снова свернулась клубком. – Его нет, нет, – твердила она.
– Нет, Лили, он здесь. Нам надо уходить! – И я снова потянул ее за руку, готовый подхватить и нести, если понадобится.
Когда я во второй раз заставил ее открыть лицо, Лили поглядела на меня почти со злобой.
– Дэвид, ты что, совсем меня не слушаешь? Он не вернется, нам не надо никуда бежать. Его нет! – закричала она. – Его больше нет, потому что я его убила. Я взяла нож, который ты сделал для меня, и, пока он душил тебя, я…
– Что? Что ты говоришь? – Слова вертелись вокруг меня, точно снежинки во время бурана, а я никак не мог уловить их смысла.
Вздрагивая, Лили набрала полную грудь воздуха, как делала всегда, когда старалась не расплакаться. Придвинула колени еще ближе к животу, натянув на них мою рубаху.