И тут же получаю чувствительный удар кулаком в плечо.
– Хватит. Так нечестно.
Искоса глянув на Лили, я вижу, что уголки ее рта поникли.
– Лили, ты не можешь судить, ты ведь ее не знаешь. – Мне больно чувствовать к Лили что-то, кроме любви, но сейчас от ее критики во мне закипает что-то черное.
– Ну, так расскажи. Расскажи мне о Бет.
Я швыряю кокосовую скорлупу в костер и промахиваюсь. Этот разговор совсем меня расстроил. Я не хочу говорить о Бет. Целых семь месяцев я даже не думал о ней и давно решил, что лучше так продолжать и дальше. Чтобы отвлечься, я начинаю зарывать ноги глубоко в песок рядом с нашим укрытием, туда, где его не прогревает солнце.
– Послушай, – говорит Лили, словно очертя голову кидаясь в погоню, – мне понятно, что расстались вы с ней плохо. Я слышала, как ты говорил по телефону в самолете, и помню твое лицо. Именно из-за этого я подошла тогда к тебе, и из-за этого все так вышло. И я никогда не спрашивала у тебя, что у вас случилось, никогда. Но теперь все изменилось.
Ее ладонь скользит по моей голой спине вверх; редкие песчинки на ней царапают мне кожу. Я всем телом отвечаю на ее прикосновение, от которого у меня сразу начинает быстрее бежать по жилам кровь.
– Наши отношения изменились. И поэтому я хочу все знать о женщине, мужа которой люблю.
Я сажусь к ней вполоборота, кладу руку ей на лицо, мои пальцы касаются пушистых кудряшек на ее шее. Мне очень нужно слышать сейчас, что она меня любит.
– Я тоже тебя люблю, – шепчу я и притягиваю ее к себе. Целую ее, долго, неторопливо, чувствуя, как ее рот отвечает на мой поцелуй. Он так точно подходит к моему рту, как будто специально для него создан, и Лили впитывает мой поцелуй так, словно я ей нужнее, чем воздух. Никогда не устану ее целовать.
Но, когда мой пульс учащается, я неохотно отрываюсь от нее. Да, я, в самом деле, задолжал ей парочку ответов. Прижавшись лбом к ее лбу, я жду, пока у меня выровняется дыхание.
– Мне никогда не было так хорошо с Бет, – говорю я. – У нее нет твоего чувства юмора. А уж твоей сердечности и подавно. – С этими словами я легко целую ее в макушку, убираю тонкие прядки волос, прилипшие к щеке, заодно обводя пальцем контур ее лица и заострившейся скулы. – Она была красивой, первой по-настоящему красивой женщиной, которая проявила ко мне интерес. Мы познакомились в «Карлтоне». Она уже работала у них в отделе маркетинга, а я только начинал в связях с общественностью. Когда мы большой компанией ходили куда-нибудь выпить, она и я всегда уходили последними. Мы встречались уже года два, когда я наконец набрался смелости попросить ее выйти за меня замуж. Еще год мы планировали свадьбу. – Я отодвигаюсь от Лили, жалея, что заговорил о Бет. Я не зря не вспоминал о ней так долго, но Лили слушает, раскрыв рот, так что приходится продолжать. – Наш брак не был ровным. У меня складывалось впечатление, что из нас двоих только я готов идти на компромиссы. Несколько лет назад Бет сменила работу и ушла менеджером по маркетингу в компанию по изготовлению софта. Рабочих часов у нее прибавилось, но иногда мне кажется, что она задерживалась допоздна на работе лишь для того, чтобы избежать очередной стычки со мной.
Лили задумчиво складывает губы, и у меня тут же возникает желание поцеловать их снова.
– А о чем вы говорили тогда по телефону, Дэвид? Расскажи мне, пора.
– Ладно, – киваю я, она коротко чмокает меня в щеку и продолжает слушать. – Помнишь, как я психовал после… нашего первого раза… вместе? – Кровь приливает к моим щекам, когда я произношу эти слова.
– Да. – Она хитренько улыбается. – Ты боялся, что я забеременею.
– Но потом ты рассказала мне про свою внутриматочную спираль, как она работает, и все такое. По правде говоря, я чувствовал себя таким тупицей, совсем как школьник, пропустивший то самое занятие по половому воспитанию; но этому есть причина. В общем, мы с Бет довольно скоро обнаружили, что нам нет нужды заботиться о контрацепции. Мы не могли завести детей.
Лили отодвигается от меня и усаживается на плетеный пол, бамбуковые стебли раздраженно скрипят под ней.
– В смысле, вы пробовали, и у вас не получилось?
– Да, мы пытались. Пытались, пытались и пытались.
Лили морщится, притворяясь испуганной.
– Ну, ладно, хватит уже, а то звучит, как про пытки.
– Ревнуешь? – спрашиваю я, поводя бровями.
– Может быть. Ладно, давай дальше.
– Наконец я убедил ее показаться специалисту, и мы прошли через кучу тестов, анализов и всякой всячины. Выяснилось, что Бет не может иметь детей. У нее как бы уже началась менопауза, на двадцать лет раньше срока.