Глаза Лиллиан расширились. Сколько бессонных ночей они провели на этом бревне за разговорами, не говоря уже о воспоминаниях о Поле: они тоже сгорели вместе с этим куском старого дерева. От мысли, что оно сгорело не само по себе, но было сожжено Дэвидом, у нее даже задергало руку с катетером.
– Знаю, знаю, мне не следовало его поджигать, но я был в отчаянии. Что мне оставалось делать? Дать тебе умереть? – Его глаза наполнились слезами, в них отразились зеленые огни мониторов на ее оборудовании.
– Ш-ш-ш-ш. – Ей хотелось как-нибудь утешить его, но двигаться было тяжело. Свободной рукой Дейв снова вытер глаза.
– Они меня увидели, но все же улетели. Я решил, что все пропало и ты теперь умрешь. Забрался в убежище, лег рядом с тобой и положил руку тебе на сердце, чтобы почувствовать, когда оно перестанет биться. Так и заснул, считая удары твоего сердца. Около полудня меня снова разбудил вертолет. Из него выбросили лестницу, и двое спасателей спустились по ней на пляж. Они даже не спросили, кто мы и откуда; набросили одеяло на меня и сразу занялись тобой. Не прошло и пары минут, как тебя уже уложили на пластиковые носилки, пристегнули к ним и подняли в вертолет. Меня втянули следом.
Он гладил ее по выгоревшим от солнца волоскам на руках, знакомые мозоли на его ладонях приятно щекотали ей кожу. Спасены. А ведь она уже смирилась с мыслью, что этот день не настанет никогда… И вот он настал, и теперь ей страшно до смерти.
– Здесь знают? – Говорить становилось легче. Лиллиан сглотнула и попробовала опять. – Знают, кто мы?
Дейв безрадостно улыбнулся. Только тут она поняла, что у него больше нет бороды. Гладко выбритое лицо белело там, где раньше на нем росли волосы. Странно было видеть его таким, как будто они вернулись в прошлое, до катастрофы.
– Я сказал им еще в вертолете. Они страшно удивились. Видела бы ты их лица… – А вот улыбался он по-прежнему, только теперь, без бороды, на щеке у него появлялась ямочка, которой она раньше не видела. – Так что теперь мы, можно сказать, знаменитости. Когда наш самолет утонул, дома об этом писали во всех газетах, вплоть до самых серьезных, и теперь многие хотят взять у нас интервью. – Дейв взял прядку волос Лиллиан и заложил ей за ухо. Раньше он часто так делал, но теперь, в изменившемся окружении, его жест им обоим показался странным.
– А наши семьи – ты уже с кем-нибудь говорил? – Ее мальчики, она снова их увидит…
Но тут Лиллиан вспомнила о Джерри и о том, как много ей придется ему рассказать. И ей стало больно при мысли о том выражении, которое она увидит на его лице, когда будет объяснять ему про смерть Маргарет и про то, что случилось с Кентом. Ей придется все рассказать ему о Дейве и, главное, о Поле.
– Бет и Джерри уже здесь. Приехали на следующий день после того, как нас спасли. Джерри не отходил от тебя двое суток. Я в первый раз застал тебя одну. Думаю, его заставили отдыхать медсестры – боятся, как бы он не повредился в уме от напряжения. – Он опять взглянул на стену за спиной Лиллиан, и она догадалась – там часы. Дэвид считает время до появления Джерри.
– Как Бет? – спросила она, стараясь свернуть куда-нибудь с темы Джерри и всего с ней связанного.
– Да ничего, такая же, как раньше. Спит в дополнительной кровати, которую поставили ко мне в палату. – В темной синеве его глаз безошибочно читалась тоска. – Я не сказал им про нас и про Пола. Думал, что вряд ли ты захочешь.
Тяжесть, которая давила ей на грудь, вдруг исчезла сама собой.
– Спасибо.
Видя ее слезы, Дейв выпустил ее руку и откинулся на спинку кресла, спокойно пережидая, пока она вытирала глаза уголком простыни под механически-ровное попискивание сердечного монитора.
– Мы ведь ничего им не скажем, верно? – спросил он, и на этот раз в его голосе сквозил холод.
– Думаешь, надо? – недоверчиво переспросила она. – О чем ты хочешь рассказать Бет: о нас или о Кенте?
– Я никому не скажу о Кенте, – сказал Дейв уже теплее. – Я ведь обещал тебе это, и не нарушу своего обещания. Но подумай сама: про Пола они все равно узнают. Когда станут выкапывать Маргарет. И что мы тогда скажем? – Пальцы Дейва вцепились в хрупкие, отполированные множеством рук подлокотники кресла. Голова Лиллиан откинулась назад и стукнулась о гнутую металлическую раму кровати.