Дерек Шерман отложил трубку на кожаную подушку кушетки.
– Впрочем, я отошел от темы. Мы с Зельдой выпили по паре коктейлей. Про себя она рассказала, что актриса, ищет работу, но не уверена, есть ли у нее необходимые данные. Я сказал, что, конечно, есть, и для нее это, судя по всему, действительно представляло важность: она вдруг обняла меня и поцеловала в щеку. Не сексуально, скорее из благодарности. Но затем мы взялись за руки, и я спросил, хочет ли она пойти ко мне, и, к моему удивлению, она кивнула. Мы… нет смысла вдаваться в подробности. Когда я проснулся, ее не было, и я ощутил разочарованность, но потом успокоился: это же Лос-Анджелес, а актрисы – народ переменчивый. Она была великолепна. Какое-то время я думал о ней, но в конце концов выкинул ее из головы.
Дерек взял трубку, повращал ее. Оттуда выпала какая-то крупинка. Он поднял ее с подушки, встал и бросил в кожаную мусорную корзину.
– Пять лет спустя она неожиданно позвонила мне. Прямо в офис – к тому времени я уже устроился здесь, управлял собственной фирмой в Энсино, в штате, кроме меня, еще два сотрудника. Во время знакомства я оставил свое имя и координаты, да и вообще меня нетрудно было найти по телефонной книге.
– Должно быть, для вас это был в некотором роде сюрприз.
– Сюрприз? Да я чуть со стула не упал. Моя ситуация была иной. Я уже два года как был женат на женщине, которую очень любил и люблю до сих пор. Энн тоже архитектор, мы познакомились с ней на торгах; начали как друзья, а со временем это переросло в нечто большее.
Он снова вдохнул и выдохнул.
– Когда Зельда позвонила, Энн была на шестом месяце. Совсем скоро нашей дочке исполнится четыре. Дороти пошла в маму Энн; мы зовем ее Долли… Что я хочу сказать, доктор: моя жизнь тогда как раз выровнялась, пошла на лад – и тут вдруг этот звонок… И хотя с Зельдой все тогда вышло случайно, мне отчего-то показалось, что она желает закрутить все по новой. Я выслушал ее рассказ, что она состоялась как актриса, играет в сериале, и сказал: «Отлично». А потом она сообщила мне, что я стал отцом. После той ночи, что мы были вместе. Мальчик, пять лет, звать Овидием, в честь античного поэта. На связь она никогда не выходила, считая, что вся ответственность лежит на ней. Но сейчас она чувствует себя не лучшим образом и переживает за Овидия, ну а поскольку я его отец…
Он отвел взгляд.
– После этого Зельда извинилась. Затем долго плакала. Я был в шоке. Как нужно себя вести с чем-либо подобным? Я ничего не сказал – был слишком ошеломлен, – и это ее расстроило; она заявила, что лучше об этом забыть, она что-нибудь придумает; и внезапно я сказал, что тоже должен взять на себя ответственность. А сам при этом думал, что она, видимо, что-то напутала; у такой красавицы ухажеров, должно быть, пруд пруди; надо просто сдать тест на ДНК, и это все разъяснит. Я взял ее номер и сказал, что буду на связи. А после этого задумался, как мне объяснить все это Энн. Решил этого не делать: зачем обременять ее, все как-нибудь само собой рассосется…
Но вести себя нормально по возвращении домой было не так-то просто, доктор. Я подождал, пока Энн уснет, и заглянул в Интернет узнать, правда ли то, что Зельда рассказала мне о своей игре в сериале. Возможно, в душе я надеялся, что она лжет. Но вот она во весь экран, да и играет неплохо. Наутро я позвонил дяде Лу, и мы отправились к нему в кабинет. Не этот, а тот, что у него в здании клиники, тоже в Энсино.
– Я там бывал.
– Знаю. Именно к дяде я всегда обращался, и он помогал мне во всем разобраться. Первым шагом он сам назвал тест на отцовство, который я должен был оплатить. Овидий напрямую не вовлекался, а дядя сказал, что обязательно добудет соскоб у него со щеки. Еще хотел, чтобы его посетила Зельда и он провел бы ее оценку. Дядя также сказал, что к ней нужно отнестись с уважением: независимо от того, каков будет результат, она прежде всего человек. Особенно с учетом того, что она, по ее словам, больна.
Дерек Шерман помолчал и добавил:
– Вот такой он был, мой дядя.
– Знаю. – Я кивнул.
– Через несколько дней дядя устроил, чтобы у Овидия на приеме у педиатра взяли соскоб – они придумали для этого какой-то предлог. Взятый образец доставили в лабораторию, где находились мы с Зельдой. Она была еще красивее, чем обычно, и очень мила, но нервничала. Честно говоря, нервничали мы оба, но нам удавалось соблюдать приличия. Мы разговаривали. Дядя Лу тоже с ней беседовал, и они как будто питали друг к другу симпатию. Он спросил, есть ли у нее фотоснимки сына; оказалось, что есть несколько на телефоне. Едва я увидел лицо Овидия, как сразу понял: тест не нужен.