– Н-да, – вздохнула она, – звучит агрессивнее, чем раньше… А был ли какой-то физический выплеск?
– В полицейском протоколе не отмечено.
– Ладно, так и быть: я ее приму. Но смотреть буду в оба. А вам, доктор, спасибо.
– Это я вам благодарен, Шерри.
– Да перестаньте. Если б я излишне ужесточала критерии, у меня бы здесь было совсем пусто. А это уже безработица.
После несколько затяжной пробежки, приняв душ и позавтракав, я поехал в «ЛАКБАР». На этот раз регистраторша Иветта расщедрилась на кивок.
– Босс на месте? – спросил я.
– Ох уж этот мне босс, – страдальчески завела она глаза, – зла не хватает.
И повела меня в глубь помещения.
За зоной кабинок на складном стуле восседала Кристин Дойл-Маслоу, колдуя над группой из шести человек. При виде меня она широко взмахнула рукой. По вольности жеста можно было подумать, что мы с ней на короткой ноге. Я притворился, что не замечаю, и двинулся дальше. Тогда она выкрикнула: «Доктор!» – настолько громко, чтобы исключить мою притворную глухоту.
Я остановился, а она поманила меня пальчиком – мол, иди сюда, мальчонка.
Пришлось глянуть на Дойл-Маслоу как на клоунессу из балагана. Это заставило ее досадливо поморщиться, а в следующую секунду она вскочила со стула и размашисто направилась ко мне.
Когда счет между нами пошел на сантиметры, Кристин натруженным сценическим шепотом выдала:
– Это они. Руководство здравоохранения округа. Контролеры. Они нам нужны. Для продвижения программы. Чтобы мы могли задействовать амбулаторные службы.
– «Мы» – это кто?
– Врачебное сообщество. Подойдите и представьтесь. Говорить ничего не нужно, только меня не облажайте.
Я посмотрел недоуменно.
– Ну прошу, – тихо прорычала Дойл-Маслоу, уничтожая всякий этикет, какой мог быть у этого просительного слова. – Как мы можем помогать пациентам, если не сможем их заполучать?
– Я по должности не могу рекомендовать…
– Да какие, к хренам, рекомендации! Вы только подойдите, а говорить буду я.
На меня пристально взирали шестеро. Следом за Кристин я подошел, улыбнулся и молча слушал, как она витийствует насчет общественных нужд, преимуществ амбулаторного лечения в наступающей новой среде, вызванной к жизни слиянием победной поступи медицины, бюджетного финансирования, а также спонсорства частных лиц, объединяющих свои усилия в «борьбе с психическими заболеваниями, так же как и все мы взаимодействуем и сотрудничаем для того, чтобы адаптировать уход за больными в зависимости от конкретных потребностей на местах».
Затем Дойл-Маслоу вальяжно улыбнулась мне, и я понял, что свое слово она сейчас нарушит.
– Перед вами доктор Делавэр, один из наших местных практиков. Он вызвался сотрудничать с нами в краткосрочном лечении серьезно больного человека, который просочился к нам с улицы и наконец-то получает уход, в котором так нуждается. А все потому, что доктор Делавэр понимает суть нашего общего дела. Фактически он сейчас здесь для того, чтобы вникнуть в общие психосоциальные потребности больного, и я от души надеюсь, что в дальнейшем мы сможем сотрудничать с ним по оптимизации мультимодальной помощи, перспективы которой мы сегодня обсуждаем. Может, у вас есть какие-то вопросы к доктору?
– Что за пациент? – спросила со стула женщина. – Каков его типаж?
– Это я обсуждать не могу, – ответил я.
– А как насчет этнической принадлежности? – задал вопрос мужчина по соседству. – У вас в самом деле многообразный подход?
– И это я не могу обсуждать.
– Скажу одно: речь идет о женщине, – ответила за меня Кристин Дойл-Маслоу. – Она серьезно больна, и да, наши подходы многообразны.
– Она из цветных?
– Не могу сказать.
– Помимо пичканья медикаментами, вы делаете что-нибудь еще? Присутствует ли в лечении элемент культурной сензитивности?
– Безусловно. – Кристин Дойл-Маслоу энергично кивнула. – Конкретно этот пациент…
– Это обсуждать нельзя, – сказал я.
– Ваше уважение к конфиденциальности, доктор, вызывает у меня признательность, – сказала мне женщина, ярясь при этом взглядом на Цаплю.
– Рад, что вы понимаете, – бросил я и ушел, чувствуя себя оскорбленным.
«Благодарю вас, сэры и херы. Может, вам еще прогавкать гимн США с мячиком на носу?»
На подходе к двери я слышал кликушество Кристин Дойл-Маслоу: