Звонко стукнули, открываясь, ворота, и фургон въехал на участок, открывая взгляду дорожку, по которой я поднимался в ночь, когда увидел труп Зельды. Створки сомкнулись – и у меня в мозгу засвербело.
Может, стоит сообщить Майло? Или это просто очередной симптом невротического упорства?
На обратном пути домой я поприкидывал и так, и эдак. Прибежал, принял душ, побрился, оделся, выпил кофе, съел тост, после чего отправился в студию Робин, поболтал с ней, погладил Бланш, а затем расположился у себя в кабинете и пошерстил электронную почту.
Потратил уйму времени, проверяя, унялся в голове тот зуммер или нет.
И поднял трубку телефона.
– Клининговая служба? – переспросил Майло. – Тебе бросилось в глаза, что…
– Помнишь, Энид Депау сказала, что у нее есть горничная? Женщина, что ездила с ней в пустыню. Которой она по возвращении в Лос-Анджелес дала выходной. Так зачем ей, спрашивается, при наличии горничной клининговая контора?
– Хозяйство-то большое, – заметил Майло. – Может, помощь дополнительная требуется…
– Ну да, возможно…
– Алекс, – напустился он, – что вообще за хрень? И зачем ты туда все время возвращаешься?
– Понимаешь ли…
– Понимаю, понимаю. Что тебя гложет?
– Мы знаем, что Имельда была общительной и что в обед она иногда отлучалась из поместья Азизов. Единственные люди, которых я обычно вижу во время пробежек, – это домашняя прислуга, занятая разговорами друг с другом. Сосед через дорогу от Азизов – да, я с ним разговаривал – все это подтвердил. С Имельдой он пересекался редко, потому что по здоровью прикован к дому. И если она с кем-то общалась, так это с такой же, как она, домработницей. Там в двух шагах живет Депау, а потому есть большая вероятность…
– Что работница Депау болтала с Имельдой. Ты об этом?
– Что, если Депау вызвала сервис потому, что ее горничная взяла и не появилась? Что, если там и вправду орудует сталкер, намечающий себе женщин в униформе?
Майло издал вздох.
– Опять двадцать пять. Затаившийся псих, маньяк-одиночка… Хочешь сказать, что его вкусы распространяются и на бездомных психопаток? Я ведь говорил с Бернстайном, и тот ясно сказал мне: ему нужны веские доводы в пользу того, что смерть Зельды не была несчастным случаем.
– Да ладно, забудь. Извини, что впустую трачу твое время.
– Впустую ты его никогда не тратишь, – проворчал Майло. – И это печет меня до печенок. Ты делаешь жизнь интересней, и игнорить тебя мне просто боязно. – Он издал смешок. – А все потому, что ты случайно увидел фургон… Твой разум – страшное место, доктор Делавэр.
– Звонок к Депау может легко все прояснить. Дополнительная помощь или все-таки неявка.
– Последнее, что мне нужно, – это пугать местных жителей. У этих людей есть влияние, а их жалобы не суют под сукно. Кроме того, как я могу объяснить свой внезапный интерес к ее кадровым вопросам? Переход от убийства к трудовым отношениям?
– Хороший вопрос, – сдался я. – Надо над ним подумать.
– Как всегда, тебе есть чем заняться.
Спустя час ненавязчивый подход к Энид Депау был придуман. Майло, дескать, наводит справки, как там всё после инцидента с Зельдой, – и вот я просто интересуюсь, как идут дела. Не замечал ли кто-нибудь из прислуги что-нибудь по соседству, может, есть что обсудить?
Все во имя незыблемости общественного спокойствия.
Но вместо того чтобы сообщить об этом Майло, я по-дилетантски прикинул, когда примерно «Белая перчатка» закончит работу в доме на Сен-Дени-лейн, и в три сорок пять вернулся в Нижний Бель-Эйр, где припарковался к югу от поместья Депау.
По-дилетантски потому, что я понятия не имел, сколько в фургоне уборщиков и какой у них там фронт работ.
Я прождал тридцать пять минут. За это время вокруг не объявилось ни одной живой души, и я уже начал задаваться вопросом, не шла ли речь об элементарном коротком визите, чтобы смахнуть пыль с мебели и пола. На пять вечера я наметил отъезд и уже собирался заводить мотор, когда ворота в поместье раскрылись и оттуда вынырнула белая морда фургона, направляясь к проезжей части.
Я выскочил из «Севильи» и гуляющей походкой двинулся навстречу. Обозначившись на виду, с улыбкой взмахнул рукой.
Фургон остановился. Водительское стекло было опущено. За рулем сидела молодая латиноамериканка, а рядом – еще более юная, обе с водичкой в бутылках. На обеих розовые рубашки с логотипом, венчающим нагрудный карман: надпись «Белая перчатка» и метелка. Смоляные волосы водительницы кокетливо перехвачены банданой. Хорошенькие, обе. «Тонио» – вещала татушка на шее водительницы.