– «Когда»? Не «если»?
– За неполных три недели пропадают три женщины. И ты меня подкалываешь насчет грамматики?
Глава 26
У детектива Лорены Масиас Мендес была кожа цвета корицы, медвяно-светлые волосы, черные глаза и лицо как на ацтекских фресках. Мы встретились с ней на Шестой улице, недалеко от парка Макартура. Вдоль границы парковой зоны слонялись несколько седоватых мужчин. С нашим появлением они довольно быстро ретировались.
– Городское обновление, – выразил мысль Майло.
– Новая стратегия городского совета, – поправила Мендес. – Ну что, вводите меня в курс дела.
Все то время, что мы с Майло говорили, она смотрела на озеро, по нескольку секунд сосредотачиваясь на одном месте, а затем перемещая взгляд на новую цель.
Взгляд был цепким, как камера видеофиксации. При этом Мендес не теряла нити разговора.
Во время очередной паузы Майло спросил:
– Лорри, в парке что-то происходит?
– Что?.. Ой, извините, ребята. Высматривала по привычке наркоманов, как во времена моего здесь патрулирования. – Она с грустинкой покачала головой. – Здесь могла быть такая красота… А вот загадили все, превратили в общую свалку.
– Замечаешь что-нибудь подозрительное?
– Подозрительного хоть отбавляй, только нас сейчас это не касается.
Посередине четвертого десятка, среднего роста, крепко сбитая, Мендес носила серый твидовый пиджачок, черные брюки и красные туфли на низком каблуке, при этом не расставаясь с черной кожаной сумочкой. Одежда сидела на ней ладно, но пистолет под пиджачком все же выделялся. А может, так и было задумано.
Майло завершил рассказ, и Мендес, вздохнув, сказала:
– Кто знал, что с этой пропажей все так обернется? Обычно я так не поступаю, но двоюродная сестра Имельды знает друга кузена моей двоюродной бабушки и так далее. Как только я об этом услышала, у меня появилось дурное предчувствие. Речь идет о женщине, которая, если не работала, редко выходила из дома. Никаких пороков у нее не было, ухажеров тоже. Первым делом я, понятно, поглядела на ее сына и невестку, опросила их и вникла во всякие окольные слухи. Если они симулируют горе, то им впору дать «Оскар», а вообще никто и никогда не замечал между ними и Имельдой ничего, кроме нежной привязанности. Поэтому я действительно хотела бы дать им какой-то ответ. Но чтобы мама была частью какой-то извратной истории на Бель-Эйр… Вы действительно так думаете?
Майло пожал плечами:
– Выводы делать еще рановато, но исчезновение Алисии Сантос поднимает вероятность такого расклада на несколько румбиков вверх.
– Две дамы исчезли фактически из одного района, – сказала Мендес.
– И те дома находятся буквально в нескольких минутах друг от друга.
Мендес тихо присвистнула и еще раз оглядела парк.
– Наркоторговля прямо в открытую, позорище… Я еще могу понять, если что-то такое произошло с Имельдой возле ее дома. Но бедняжка едет в самую безопасную часть города, и там ее хватает какой-то псих? Больше напоминает фильм ужасов. Доктор, а вы усматриваете связь между теми двумя домработницами и вашей пациенткой?
– Пока еще ничего не надумал, – ответил я.
– Хотя кто знает, что движет маньяками, – заметила Мендес. – Ладно, давайте начнем с того, что попробуем вывести за скобки соседку той Сантос.
Мы втроем сели в анонимную машину Майло. Когда тот завел мотор, Лорри позвонила на патрульный пост Рампарта и указала, что им следует искать в парке.
Алисия Сантос и Мария Гарсия жили в размалеванной граффити четырехэтажной развалюхе на Хартфорд-авеню, рядом с Четвертой улицей. Просторная комната на втором этаже, которую они занимали, помимо жилой зоны вмещала также незаконно встроенную кухоньку. По закону, права входить в чужое жилье мы не имели. Но здание регулярно инспектировалось санитарным надзором, поэтому, когда Майло попросил дать нам войти, бородатый паренек-консьерж с бежевыми дредами и бэйджем «Х. Гэллоуэй» пожал плечами и дал нам свой универсальный ключ. Не пытаясь даже пригасить гангста-рэп, бубнящий басами из динамика.