– Стоять и спокойно взирать, как в муках исходит другой человек… – Лорри Мендес покачала головой. – Насколько ледяным должно быть сердце!
– Не самая приятная смерть, Лорри, – сказал Майло. – Холодная до жути. – Он повернулся ко мне: – Надо сказать, что если изначально Энид Депау, возможно, и охватила паника, то к моменту разговора с ней она уже давно прошла. Напротив, Алекс, она была чертовски собранна.
– Может, тем промежутком времени она воспользовалась, чтобы обрести душевное равновесие?
– Лгать, чтобы скрыть свое постыдное поведение? – уточнила Мендес. – Но тогда что случилось с Алисией?
– А вот здесь и могла скрываться ее ложь во спасение, – предположил я.
– Алисия могла разрушить алиби своей хозяйки в пух и прах, и поэтому Депау от нее отделалась? При всем уважении, доктор, это чертовски… смелая версия.
– Ты бы знала, какое у него развитое воображение, – сказал ей Майло. – Я научился это учитывать.
– Бог ты мой, – произнесла Мендес. – Мы тут уже с ума сходим.
Я пожал плечами:
– Может, я и блуждаю, но факты говорят сами за себя. Депау солгала насчет Алисии, и та в тот же день сказала Марии, что ей не нравится ее работа, а сама исчезла.
Лорри Мендес переместила сумку на другое плечо.
– Старушенция никогда не нарушала правопорядка, а мы тут рассматриваем версию убийства свидетеля?
– Может, даже не одного, а двух, – сказал Майло.
– Имельда? – переспросила она. – О боже, нет…
– А что, Лорри. Рассматривать нужно все. Имельда была человеком общительным, по возрасту годилась Алисии в матери. Что, если та ей по дружбе все выболтала, а Депау про это узнала? Или просто поймала их за тем разговором и забеспокоилась?
– Мария только что сказала, что Алисия не из болтливых.
– Травма способна менять поведение, – сказал я. – Если Алисия видела смерть Зельды и поняла, что Энид ведет себя жестоко, это могло обеспокоить ее настолько, что она поделилась с Имельдой. Затем Алисия вернулась на работу, но, видимо, с намерением уволиться – вот почему она сказала Марии, что работа ее не устраивает. Подробностей она не сообщила, так уж у них было заведено. Они мало что меж собой обсуждали. Или она просто хотела оберечь Марию.
– Есть и другой вариант, – задумчиво рассудил Майло. – Она вернулась к работе, но попыталась использовать ситуацию.
– Шантаж? – напрямую спросила Лорри Мендес.
– А что. Бедная вымогает у богатой… Тем более веская причина для Депау от нее избавиться.
– А Имельда пропала, потому что оказалась не в том месте не в то время? Надеюсь, что ты ошибаешься. И что мне никогда не придется сообщить семье такое. – Она вздохнула. – Вы заметили в Депау что-нибудь скверное? Помимо того, что она лжет.
– О Зельде она говорила, в принципе, правильные вещи, – припомнил Майло. – «Бедняжка». Хотя особых эмоций там не было. Как раз наоборот: тон нарочито спокойный, даже слегка заносчивый. И ей не потребовалось много времени, чтобы спросить, как скоро мы оттуда уберемся.
– Прекрасно, – сказала Мендес. – Но если играть адвоката дьявола, то можно сказать: а чего вы еще ждали от человека с деньгами и социальным статусом? Из чего, собственно, вполне следует, что она будет выгораживать свою богатую задницу, а не убиваться по Зельде. Однако предосудительная нравственность и двойное убийство – совсем не одно и то же.
– Да, но Алисия и Имельда пропадают примерно в одно и то же время. Это тоже нельзя игнорировать, Лорри.
– Конечно. Но это может быть привязано к твоей первой гипотезе: что какой-нибудь взбесившийся хищник бродит вокруг Бель-Эйр… Бог ты мой, я начинаю звучать как моя зануда сестра – адвокат защиты, всегда со своим «а что, если?». Нет, правда в том, что для меня все это как-то слишком быстро, сумбурно. Весь сценарий зависит от того, говорит ли Мария искренне. Я ведь уже сказала: одурачить можно любого. Что, если Мария совершенно не искренна; что это она убила Алисию, а Имельда здесь совершенно никаким боком – она застряла где-то между своими двумя автобусами? Если виновата Мария, а мы возьмемся трясти какого-нибудь миллионера, не имея на то доказательств, то мы можем серьезно рисковать карьерой. По крайней мере, я; ты-то, Майло, в своем звании спокойно уйдешь на пенсию, а у вас, доктор, есть степень и частная практика. Я, наверное, рассуждаю как конченая эгоистка… боже, у меня начинается мигрень! Я сама не понимаю, что несу.