– Вам нужно всерьез проработать вопрос с парковкой. Специальный запрос на въезд – с какой стати? Мне что, моего четырехколесного друга оставлять на улице? Еще чего!
– Классная тачка. Ты прямо вот так катаешься на ней по Восточному Лос-Анджелесу?
– А почему бы нет? У меня там выделенное место на виду у камеры. – Бернстайн поднял свой саквояж и встряхнул. Там внутри подпрыгнуло что-то увесистое. – «Глок» у меня тоже есть, получше, чем у вас, и разрешение на ношение – тоже. Пусть какая-нибудь мразь попробует покуситься на что-нибудь мое.
Майло лукаво подмигнул мне.
– Впору называть тебя Диким Биллом.
– Мои собратья по цеху тебя опередили.
Бернстайн распахнул дверь участка, взошел по лестнице и хозяйски остановился в устье коридора.
– Где здесь твои владения?
Майло подвел его к двери.
– Это? – Бернстайн поднял брови. – Кого ты обидел? Найди себе достойное место обитания.
Майло это уже сделал (в допросной через несколько дверей), но вслух сказал:
– Хорошая идея, Билл. А главное, своевременная.
– То-то, – назидательно сказал Бернстайн. – А то ты вводишь меня в дурное расположение духа.
Мы дошли до раёшника Майло. Оказавшись внутри, Бернстайн сказал:
– Три стула. Это хорошо. – Он брезгливо поморщил нос. – Запах. Недогляд с уборкой.
Обоняние в самом деле улавливало слабую привонь пота. Каким-то образом она успела расползтись по всему помещению.
Бернстайн сел, поставил перед собой черный саквояж и, выложив из него на стол ворох бумаг, придал ему упорядоченную форму.
– Потерпевший Солтон, – объявил он.
На нос водрузились очки. Бернстайн поправил узел галстука, сабельки скальпелей на котором взблеснули.
– Назначение на это дело Энау сопоставимо с дрейфом по морю миазмов.
– Он то ли Роджер, то ли Рожер, – вставил Майло.
– Он у вас фальшивая позолота; вам следует провести внутреннюю чистку своих рядов. Помимо своей обычной некомпетентности, он меня откровенно раздражал. Пытался давить, чтобы я обозначил ту смерть как суицид, а он закрыл бы дело и отправился ловить свою рыбку где-то еще… Представьте, чтобы я кому-то делал такое одолжение? Ага, бегу бегом. – Он криво усмехнулся. – Это мягко выражаясь. Ну а коли уж мы заговорили о приеме внутрь…
– Приеме внутрь чего, Билл?
– Сейчас, подхожу именно к этому. – Бернстайн разложил перед собой листы бумаги и выбрал один из них. – Вот. Аконит. Ядовитое растение. Известное также как «борец», «шлем дьявола», «волчий лютик», «женское проклятие», – он издал смешок, – в общем, кому что нравится.
Лист Бернстайн по столу придвинул к нам. Цветное фото растения с длинным стеблем и броскими лилово-синими цветками.
– Можно сказать, симпатяга, – сказал Бернстайн. – Только не вздумайте высаживать его у себя в саду, если у вас есть собака, маленький ребенок или белочка, о которой вы заботитесь. У этого цветка есть благородная история. С давних пор он слывет орудием крайне неприятной смерти. В этой роли он фигурирует, например, у Шекспира в «Генрихе Четвертом»; Медея пытается опоить им Тесея. А есть еще всякие трёхнутые колдуны, кретины, что верят в оборотней, ведьм, бесов и тому подобную хрень. Даже та детская книжка: Гарри как-там-его…
– Его же можно выращивать легально? – уточнил Майло.
– Почему бы нет? Но вы диву дадитесь, насколько велик бывает потенциал смерти в обыкновенном саду. Аконит на редкость эффективный убийца – пару часов, и пфф… ну, может, чуть дольше, если доза помельче. Принцип действия в том, как вскрываются чувствительные к тетродотоксину нервные клетки… Почему я так вдаюсь с вами в технические детали? Скажем так: он просто губит нервную систему. Вас мутит, вы исходите на рвоту, а внутренние органы кровоточат и буквально лопаются. В итоге человек выключается, на том и сказке конец.
– Похоже на действие колхицина.
– Он гораздо точнее, чем колхицин. У потерпевшего Солтона на одежде обнаружились микроскопические следы рвоты, но в целом он был довольно чистым, поэтому я подозревал, что он отдал концы где-то в другом месте. Я сказал об этом Энау. Ему, как обычно, было поровну.
– Есть ли на теле какие-то внешние следы? – поинтересовался Майло.
– Ни намека. Когда я вижу что-либо подобное, то первый вариант – это наличие не яда, а болезни. Ведь даже молодые, случается, мрут от инсультов-инфарктов, аневризма, закупорки сосудов. Но еще до того, как я его вскрыл, я заметил синюшность ногтевого ложа, а это нестыковка: речь-то идет об острой кислородной недостаточности. Конечно, теоретически что-нибудь связанное с сердечной деятельностью можно и отрезать – например, в конечном итоге рассматривать версию с угарным газом, как у потерпевшей Чейз. Но реакция была отрицательная. А когда я полез внутрь, то там обнаружился полный беспорядок, с кислородом не связанный вообще никак. Я взял сразу несколько образцов для биопсии и в срочном порядке заказал токсикологический анализ. Третья проба выдала аконит. Все это я привел в своем отчете.