– Старайся, солдат, с такими орлами мы немца в два счета прогоним, – проговорил поручик и зашагал вдоль окопа.
К награде в этот раз Соколова не представили и над ним долго потешались в роте. Сергей обозлился, но вида не показывал, молча слушал насмешки и злился на поручика. Он уже побывал в нескольких сражениях, научился правильно принимать решения и в атаку уже сломя голову не бежал, а хладнокровно рассчитывал каждый свой шаг. В одном из боев где-то возле небольшого украинского городка в начале сражения убило командира отделения, и взводный приказал Соколову взять командование на себя. В этот раз им пришлось отступать, немцы применили танки, эти страшные машины, извергающие снаряды и поливающие ряды солдат градом пуль. От отделения Соколова осталось только шесть человек, но они стояли вместе со всеми до последнего.
Сергея отметили в этот раз, наградив орденом Георгия третей степени. Кроме того, видя его сноровку в бою, отправили на курсы прапорщиков, которые он закончил с отличием. В свой родной полк Сергей вернулся уже унтер-офицером, ему дали в подчинение отделение той самой роты, в которой он служил. Но повоевать молодому прапорщику на немецком фронте больше не пришлось. В столице скинули царя, и революция внесла в русскую армию свои коррективы. Их полк отвели на переформирование и на передовую он так и не попал. Целый год они находились то в резерве, то охраняли подступы к Петрограду. В ротах появились агитаторы, причём от разных партий. Простые солдаты и так не очень понимали, что произошло и чего ждать, а тут ещё каждый оратор нёс свою правду, и все они полностью противоречили друг другу. Дисциплина в полку, несмотря на смутные времена, ещё как-то держалась, поэтому половину агитаторов просто перестреляли, остальные разбежались самостоятельно. Сергей к тому времени уже влился в коллектив младших офицеров и придерживался позиции большинства, воевать с германцами до победного конца. Иного он себе не представлял. Ближе к восемнадцатому году в полку стали все больше появляться люди с красными бантами на груди. Тогда он впервые услышал слово большевики. Наступало время принимать самостоятельное решение о своей принадлежности. Полк раскололся. Многие перешли на сторону тех самых большевиков, которые обещали свободу крестьянам и пролетариям.
– Похоже, что эта свобода пройдётся и по нам, – думал Сергей, понимая, что эти товарищи хотят разогнать богатых, – ну уж дудки, что бы я против себя пошёл, не дождётесь.
С такими мыслями он с остатками полка и полным составом офицеров перешёл на сторону так называемых "белых". Война гоняла его по всей России, от Питера до Одессы. В каких только переделках он не побывал, но за всю войну его даже ни разу не ранило, тогда как многих офицеров, не говоря уж о солдатах, не только ранило, но вовсе поубивало. Сергей же был как заговорённый. Его не раз отмечало командование, ставило в пример другим офицерам. Из всех старых знакомых окружения Соколова уцелел лишь тот самый поручик, который так и не удостоился представить Сергея к награде за четырёх немцев, убитых в штыковой атаке. За время скитаний по фронтам они крепко подружились. Поручика звали Мирон Романов, он был сыном разорившегося мелкопоместного помещика, но своим дворянским званием перед Соколовым не кичился.
– Я все своё детство провёл с такими же деревенскими мальчишками, как и ты, – рассказывал он Сергею, – потом реальное, служба. Так что дворянином я только на бумаге числюсь.
Последний бой уже в Одессе они практически только отстреливались. От полка почти никого не осталось, солдаты разбегались как тараканы. Сергей с Мироном, расстреляв последние патроны, тоже отступили к порту, где вовсю шла погрузка на транспорты, идущие в Константинополь.
– Куда думаешь бежать, прапорщик? – спросил поручик, наблюдая давку на пирсах, – может, махнём в жаркие страны?
– Чего я там потерял, в этих странах? – лихорадочно размышляя, ответил Сергей, – на черта мы там кому сдались без гроша в кармане. Надо домой пробираться. Вот только вопрос, как?
– Одесса окружена. Выбраться будет затруднительно, но, я полагаю, возможно, – прислушиваясь к раскатам снарядов, ответил Мирон, – первым делом надо переодеться и затесаться к красным.
– Ты что, сдурел, поручик? – не понял Сергей, – они нас вмиг расшифруют. Особенно тебя.
– Не сомневайся, прапор, у них у самих неразбериха. Они друг друга и в лицо-то не все знают. Скажем, что от наших отстали, а там разберёмся. Давай, решайся, пока нас в море не сбросили.
– Ну, что же, ваше благородие, по-русски, на авось? Я согласен.