Миша уже подходил к мастерским, как, неожиданно, из-за угла дома вышла Чернова. Они давно не встречались, и Миша думал, что Анна оставила его в покое, но он ошибался.
– Дмитриев, мне нужно с тобой поговорить, – резко сказала Чернова.
Миша от неожиданности даже не сразу остановился. Только пройдя мимо Анны, понял, что она к нему обращается.
– Со мной? – спросил он.
– Ты что, глухой? С тобой, здесь кроме тебя пока нет никого.
– Надо, так говори, только побыстрее, мне трактор ремонтировать надо, – Миша достал кисет и стал сворачивать папиросу.
– Успеешь, починишь свою железку. Вот мужики, не успеют остановиться, как курить налаживаются. Мой уже всю избу провонял своим табачищем. А тебе и курить-то, наверное, нельзя. Тощий как штакетник, на чем только штаны держатся.
– Чего это ты вдруг обо мне такие заботы стала проявлять? Раньше я за тобой этого не замечал, – спросил Михаил, закуривая, – кроме как упечь меня, куда подальше, ничего не слышал от тебя.
Анна смутилась. Она и сама от себя такого не ожидала. Остановила Михаила отчитать его за то, что бы лучше смотрел за своими трактористами. Вчера они шли из гаража, поддерживая друг друга, орали на все село, матерные частушки и ругали председателя. Но неожиданно стала отчитывать за курево.
– Да я так, жалко смотреть на тебя. Изводишься на работе, так хоть здоровье побереги, – мягко сказала Анна, – а насчёт тебя я ошибалась, прости, если сможешь. Не разглядела за всеми этими вашими мельницами, да кирпичами. Разве во всем разберёшься сразу. А заявление на тебя я не писала. Свидетелем была, это верно, но не писала. И на Лешку тоже не писала. Ну, да что теперь вспоминать. Ладно, Миша, пойду я, а ты молодец, недаром председатель именно тебя бригадиром поставил. Все-таки он разбирается в людях, не то, что я.
Анна склонила голову и пошла по тропинке в домой. Миша долго глядел ей вслед. Ему вдруг стало жаль её.
– И чего я взъелся на неё? По сути дела несчастная баба. И муж ей достался лодырь и пьяница. Хотя….
Михаил плюнул с досады, что Чернова остановила его по, черте-какому поводу и пошёл в гараж. Бригадирство, которое навялил ему Петров, только время и нервы отнимало. Но он не смог отказать председателю, когда-то пошедшему Дмитриевым навстречу и взявшему их на работу. Михаил старался оправдать доверие Петрова, но бригадирство оказалось не таким уж простым делом. Трактористы зачастую выпивали, а уж на праздник с ними и вовсе была беда. Тогда приходилось работать за двоих, а то и за троих. Вот и сейчас он шёл с настроем дать взбучку за вчерашнее пьянство.
– И где только они этот самогон берут. Ведь проверял после обеда, ничего не было. Из поля не выезжали, а приехали все на рогах, – размышлял он, широко шагай по тропинке.
У ворот гаража на старой косилке сидел Илюха Панов, недавно вступивший в колхоз, и дремал. К косилке была привязана старая кляча, впряжённая в телегу. Кляча тоже дремала, низко опустив лохматую голову. Свой воинственный пыл Илюха за последнее время заметно поубавил. Женился, отделился от родителей и поселился в ладящей избёнке недалеко от гаража. У него была одна особенность, которая сильно раздражала Михаила. Как только трактористы намеревались выпить, Илюха был тут как тут, словно чуял эту проклятую самогонку за версту. Вот и сейчас, зная, что бригада на ремонте и без похмелья у них никак не обойдётся, сидел и ждал возлияния.
– Опять привёрся мужиков спаивать?! – крикнул Михаил.
Илья от неожиданности чуть с косилки не свалился.
– Ты чего орёшь с утра пораньше? Я к свояку. Обещал помочь избёнку подлатать. Договориться надо.
– Знаю я ваши договоры. Месяц договариваетесь, никак не договоритесь, – проворчал Михаил, открывая ворота.
– А ты, Миша не злись, мы просто люди весёлые. А ты переменился, как из тюрьмы пришёл, бригадиром стал. Заботы колхозные справляешь, старых друзей совсем забывать стал. Мы ведь с тобой одного поля ягоды, кулаки. Как ни работай, а все равно вспомнят, кто ты есть на самом деле, так что зазря-то не старайся, не тяни из себя жилы.