Михаил так и застыл возле распахнутых ворот. Он медленно обернулся к Илюхе и, глядя прямо ему в опухшие с похмелья глаза, тихо проговорил:
– Я-то не забыл, да люди мне поверили, и я сдохну, но доверие не посрамлю. А ты, паскуда, ещё раз брякнешь за кулака, не посмотрю, что у тебя кулаки по полпуда, отметелю так, что последние зубы выплюнешь. Не таких урок в лагере успокаивал.
Илья с удивлением и уважением посмотрел на Михаила и, в конце концов, не выдержал его взгляда, опустил глаза.
– Да я так, по старой памяти, не серчай, Миша. Дозволь дождаться свояка.
– Сиди, только увижу, что за стакан тянешься, прогоню, – сказал Михаил и пошёл к трактору.
Любое упоминание о его хоть и небольшом, но тюремном прошлом выводило Михаила из себя. Но как ни старался он не обращать на укоры внимания, не получалось. Каждый раз происходил жёсткий разговор. После этого Михаил долго не мог успокоиться. Вот и сейчас, подойдя к трактору, он весь кипел, и работа совсем не шла в голову. Он долго стоял, соображая, что ему надо сделать, потом сел и закурил, пытаясь успокоиться. На днях он ездил в город и возле магазина встретил Фёдора Рогозина. Рогозин был в форме. Они не виделись со времён, когда Фёдор уехал в Тверь. Встретились, поздоровались. Михаил хотел идти дальше, но Фёдор стал спрашивать его про жизнь в колхозе. Михаил нехотя что-то отвечал ему. И вдруг, Фёдор спросил его:
– Слушай, Миша, а ты в каком лагере сидел?
Михаил вскинулся и недобро посмотрел на Рогозина.
– В Арзамасе. Ты должен знать.
– Не знал, честно не знал. Я к чему спросил. Ты человек справедливый, умный. Скажи, как на твой взгляд, там все враги сидят или нет? Я тебя не как представитель закона спрашиваю, а как человек. Мне это важно знать.
Михаил задумался. Перед ним стоял уже не тот Рогозин, который бегал по селу и устраивал новую жизнь, а совершенно другой человек.
– Трудно так сразу сказать, но у меня сложилось впечатление, что большинство из них, я не имею в виду воров, и им подобных, а тех, кого по политической статье судили, отбывали срок не за что. Я сам прошёл через допросы. Мне ещё повезло, не применяли силу, а многие под давлением подписывали такое, о чем и представления не имели. Как пример, Тараканов Лешка. От этого у него и помутилось в голове, озлобился и пошёл мстить направо и налево. А сколько ещё таких Таракановых сидят и сядут, не перечесть. Вот мой тебе ответ. Думай сам, ты больше моего знаешь.
– Знаю, в этом ты прав. Ну, спасибо за честный ответ. Привет передавай там на селе.
Рогозин ушёл, а Михаил подумал:
– Если такие как Фёдор стали задумываться, значит не все потеряно, будут разбираться, прежде чем осуждать человека. Может, и наступят когда-нибудь справедливые времена, только, боюсь, долго ждать придётся. Дураков ещё много по свету гуляет, и на наш век их точно хватит.
Пока ехал домой мысли кружились вокруг этой непростой темы, но какие бы выводы Михаил не сделал из них, он своё уже получил. Единственное, что его спасло, случай с письмом Сталину. Не напиши братья этого письма, так и сидели бы на лесозаготовках вместе с такими, как вор Мальчик и его шестёрка Чиж. Ещё неизвестно, вернулись бы домой вообще.
Пока Михаил раздумывал, в гараже стали собираться трактористы. Вид у них был удручающий, стойкий запах перегара растекался по гаражу и перебивал запах масла и керосина. Михаил дождался, когда соберутся все и устроил разнос за вчерашнее пьянство.
– Ты, Михаил Дмитриевич не кричи зря. Мы дозволили себе немного выпить после работы, а после работы не возбраняется немножко и расслабиться, – невозмутимо оправдывался Яшка Гвоздев, пожилой колхозник, в прошлом неплохой кузнец и вообще, мастеровой человек.
– Видел я ваше немножко. Шли домой, дороги мало было. Пили бы дома, слова бы не сказал. Так вы на рабочем месте попойку устроили, – не успокаивался Михаил, – предупреждал не раз, что здесь не место для гуляний. Последний раз прощаю. В следующий запой будем лишать заработка. Так и знайте. А тебе, Яков Назарович стыдно молодёжь спаивать. Им пример надо подавать, а не стакан.
Трактористы выслушали бригадира, молча переглянулись и разошлись по местам. Через час уже все были в приподнятом настроении, без признаков плохого настроения.
– Вот черти, похмелись - таки, – усмехнулся Михаил, – и где только раздобыли. Лишь бы обошлось без продолжения.
Однако бригада без помех в полном составе выехала в поле. Трактора шли один за другим, оставляя за собой чёрный блестящий след свежей земли. Над вывернутыми пластами стаями кружились грачи, ища себе поживу. В воздухе пахло прелью вперемешку с выхлопами из труб тракторов.