Хозяйкой сыроварни была Айша; на ее же обязанности лежал присмотр за погребами.
Сегодня Айша находилась на центральной усадьбе, отправляла в город готовые сыры.
Главный доход колхозу давало молоко: овец доили два раза в день, рано утром, перед выпасом, и вечером, после возвращения с пастбища...
В это утро, как и всегда, Даметкен начала доить в дальнем углу двора. Благополучно подоив трех овец, она подошла к белой козе и вдруг замерла от испуга: вымя козы раздвоилось в ее руках, а сама коза, оседая задом, вся дрожала от боли.
Приглядевшись к ней, Даметкен пронзительно вскрикнула: вымя оказалось рассеченным, из него текло молоко, смешанное с кровью. На крик Даметкен подбежали другие доярки. «Милые, да что же это такое? Что за напасть?»- растерянно воскликнули они.
Даметкен молча стала проверять всех коз и овец в своем ряду. Остальные последовали ее примеру. То и дело доносилось:
- Ой-ой! И у этой тоже!
- Кто же это сделал?!
- Чтоб они сдохли, негодяи...
- Вот беда...
- Несчастье какое...
- Чья-то вражеская рука искалечила тридцать дойных коз и овец!
Жамал рыдала:
- Что же это такое творится, господи!
- Да брось ты вопить,- оборвала ее Даметкен.- Эй, охрана, чего зевали?!
Хасен и Сатай осматривали и считали баранов. В стороне стояли два каракульских с повисшими задами. Стадо только начало выходить из хлева. Хасен и Сатай во все глаза глядели на большого серого барана; он с трудом передвигался, волоча зад. Увидев это, Сатай схватил его за загривок и вывел из стада к тем двум.
- Что за болезнь их одолела?- кричал он.
- Не болезнь это...- ответил Хасен, не отрывая взгляда от баранов.- Похоже, что их охолостили!
Он зашатался и присел наземь, чтобы не упасть. И в ту же минуту его с воплями окружили женщины.
- Хасен, тридцать овец попорчено... вымя рассечено!
- Враги орудовали, не иначе...
- Чтоб они и в гробу не знали покоя, злодеи!.. Хасен, бледный, подавленный обрушившимся на колхоз несчастьем, лег в отчаянии на землю и плакал, не вытирая слез:
- Горе, горе!.. Лучше бы мне умереть!
Через минуту все узнали о несчастье. Со всех сторон сбежались доярки, бригадиры.
- Только бы поймать злодея,- кричал, потрясая кулаком, Берды.- Были бродягами - стали людьми, а врагу завидно. Знаем, чье это дело, - бая и его банды!..
Жалобно блеяли раненые животные: шерсть на них слиплась, они стояли сгорбившиеся, жалкие... Больно было смотреть на них. Аяжан отвернулась.
- Но откуда пришли негодяи?- спросила она.
- Да где наш дозор?
- Где охрана?
- Кто сегодня ночью дежурил?- подступило несколько человек к Хасену.
Он рыдал как ребенок, обхватив голову руками и раскачиваясь, словно от боли.
Появился заведующий фермой Самат: стройный, смуглый, красивый юноша в чистой белой рубашке, с наганом на боку. Легкой, быстрой походкой, гибкой грацией он напоминал молодого коня. Даже щетинка черных, коротко остриженных волос, ежиком стоящих на голове, говорила о здоровье и силе. Да и весь внешний вид молодого человека, манера держаться убеждали в том, что его нелегко сломить. Не раз уже доказывал он это, всегда находя разумный выход из самого трудного положения.
Вот и сейчас при виде подтянутого, энергичного Самата все облегченно вздохнули. Уж он-то чем-нибудь поможет! Его обступили и наперебой стали рассказывать о происшедшем. Главное он и сам знал, но выслушал всех внимательно. Затем молча осмотрел рамы кошар и лишь потом подошел к всхлипывающему Хасепу
- Что с тобой? Маленький, что ли? Хасен, опомнись!- тронул его за плечо.
- Оставь его, он убит горем!- воскликнула Даметкен. Она всем сердцем сочувствовала Хасену.
Но видно было, что большинство настроено иначе. Колхозники стояли, угрюмо опустив головы.
Вдруг произошло нечто неожиданное и странное: Самат громко расхохотался и энергично встряхнул Хасена.
- Ну и трус! Какой же ты малодушный человек! Я знаю, отчего ты плачешь - думаешь, что вся ответственность на тебе. Так знай же: прежде всего отвечаю я, и все мы отвечаем за все, что бы ни случилось! А потом, мы же хорошо тебя знаем, кто ты и откуда, у нас такими людьми не бросаются. Возьми же себя в руки, как не стыдно... Вот бы Айша застала тебя в таком жалком виде, что бы она сказала! А кстати, где она?- спросил Самат, обращаясь к женщинам.
- Айша в колхозе, а не то подняла бы его на смех.
- Так вот, товарищи, успокойтесь, идите работать. Мы распутаем это преступление... Не в первый раз нас запугивают, вредят нам... Ничего, справимся и с этим!
В эту минуту прибежал Катпа. Видимо, ему уже успели сказать о случившемся. Он был бледен, и на сером его лице еще явственней выступили большие круглые оспины.