Эх, как бы мир да молодость продолжать вечно!
Всему учат в школах, только не тому, как среди людей жить. Да и должностные обязанности иногда понимаются как требования частного лица. Если у тебя в кармане удостоверение на право управления локомотивом — не значит, что ты машинистом поедешь и локомотив поведешь сразу же: нет, хоть несколько месяцев, но поездишь помощником машиниста.
Езжу помощником и ругаюсь с машинистами.
Только на производственной практике с первым машинистом-учителем своим не ругался: был он скромен и внимателен, опрятен и культурен, не пил, не крыл матом, да и вообще за восемь месяцев не отчитал меня ни разу, хоть и было за что. Когда идем вместе и встретится кто-нибудь из его знакомых — всегда меня представит, назвав не только своим помощником, но и по имени-отчеству. Таким был Анатолий Максимович Мельников — один из лучших машинистов депо станции Инская.
Вторым моим машинистом был бездумный матерщинник, который не называл и по имени, крестил как ему вздумается. И я, признаться, тоже разговаривал с ним на его же наречии.
Третий лихачил — всегда надо было ему на три-пять километров да больше установленной скорости ехать. Скажешь ему, а он:
— Зачем ты на транспорт пошел — ты же трус!
Лет через семь, прочитав в железнодорожной газете «Гудок» сообщение о крушении на Одесско-Кишиневской дороге, где упоминалась фамилия погибшего машиниста В. Бульбенко, подумал:
— Не ты ли это, Васенька, долихачился так?
Четвертый машинист — и тоже Василий — был трус: из-за трусости чуть не заморозил девушку, студентку пединститута, ехавшую домой на Октябрьскую на тормозной площадке: согласился подвезти ее до одной маленькой станции, а поднялась пурга, подул северный ветер.
— Останавливайся, — говорю, — девчонку в ее ботинках заморозим!
— Да как мы остановимся: запоздаем — на «ковер» вызовут!
— А я не хочу, чтобы меня вместе с тобой вызвал следователь, если мы труп или полутруп с площадки снимем!
Когда остановились и я привел девчонку в кабину, пришлось снимать с нее капроновые чулки и растирать ноги шарфом и снегом.
Но хуже всего оказалось с иным начальством ругаться: прямой мести нет, но запоминают и при случае могут отыграться. Залезают однажды в кабину трое: начальник депо, начальник цеха и машинист-инструктор. Мой Вася и дар речи потерял — суетится возле контроллера.
— Поехали, поехали, — подсказывает один из начальников, — сигнал-то открытый.
Начальник депо сел на инструкторское сидение, начальник цеха — у вертикальных печей, за спиной машиниста устроился, инструктор подпирает заднюю стенку кабины.
Я выкрикиваю показания сигналов.
Вылетаем на красный. Машинист сбрасывает главную рукоятку на нулевую позицию.
— Тормозить же надо — красный! — подсказывает начальник цеха.
Машинист тормозит, хотя в этом месте подъем и поезд без торможения затянуться может.
— А почему у вас такая большая утечка из уравнительного резервуара? — спрашивает начальник цеха.
Машинист не знает, что ответить: и рукоятку тормозного крана потрогает, и на манометр заглянет — даже пот выступил от волнения и на носу повисла каплюшка.
— Прошу не отвлекать машиниста от ведения поезда: на красный сигнал едем! — нашелся я.
Начальник депо, покосив на меня глазами, взглянул с усмешкой на начальника цеха и совсем развернулся к машинисту-инструктору. То ли одобрил мои действия, то ли с насмешкой к ним вроде бы: «Ничего себе, воспитали помощничка!»
А мне что, детей, что ли, с ним крестить?
— Желтый! — кричу я. Пока скорость набирали: — Зеленый!
Начальство ехало молча. На первой же большой станции начальник депо попросил остановить поезд и, забрав наши формуляры, все вышли.
— Что же ты с начальством так разговариваешь? Теперь напишут в формулярах не знаю чего!
— А как надо? Пусть экзамены в депо устраивают, а не тогда, когда едем на красный!
— Да гляди же, гляди за ними, куда пойдут!..
Открываю окно — наблюдаю.
Начальник депо с машинистом-инструктором закурили, начальник цеха на предложенную папиросину отрицательно покачал головой — пошли по направлению к дежурному по станции.
— Начальство исчезает — можем ехать! — кричу, обернувшись в кабину.
— Тормоза-а перезарядили! — вдруг взвыл Вася.
Вскакиваю с сидения и к нему — манометры тормозной магистрали и главных резервуаров показывают одно и то же давление.