Макс первым прекратил сопротивляться и рухнул на снег, сраженный полчищем уродцев. Кирилл пока еще держался, но тоже уже шатался. Что же делать? Я в ужасе заметалась возле машины. Что если эти уродцы сейчас увидят меня и набросятся? Они же способны заживо сожрать!
И тут это произошло. Они меня заметили. Максим уже без сознания валялся на снегу, поэтому несколько гоблинов потеряли к нему интерес. Но тут же нашли новый. Меня!
В мою сторону уставилось несколько пар водянистых мутных, в красноватых прожилках глаз. Их открытых их ртов сочилась какая-то мерзкая вонючая желтоватая жидкость вперемешку с кровью. Я почувствовала, что меня сейчас вывернет наизнанку и бросилась бежать. Куда угодно, лишь бы подальше от этого ужаса.
Гоблины бросилась за мной. И вскоре первые из них уже взбирались по моей ноге, попутно раздирая в клочья ткань джинсов. Я завизжала от боли и так резко остановилась, что парочка уродцев упало с меня на снег, и я придавила их ногой.
— Ах ты сволочь! — закричала я таким страшным голосом, что сама испугалась. — А ну ка вали отсюда! Урод! Получай!
И принялась награждать пинками мерзавцев, приближающихся ко мне. Я поняла, что самое главное, не подпускать их близко. Потому что, когда они наваливаются всей стаей, сопротивляться бесполезно.
— Изыди! — заорала я, потрясая руками как заправский Дамблдор. — Возвращайтесь в пучины ада, чертовы создания!
К моему удивлению, услышав это грозное заклинание, вырванное из давно увиденного фэнтези-фильма, гоблины жалобно заскулили, как нашкодившие котята и поджав куцые хвосты, принялись отползать в сторону леса. Надо же, сработало.
Спустя пять минут возле машины не осталось ни одного живого уродца. Правда, валялась несколько мертвых, но они были уже не опасны. Я бросилась к Кириллу, с досадой увидев, что с другой стороны у нему уже бросается Альбина. И вредная девица опередила меня на пару секунд. Она озабоченно сжала ладонями лицо Кирилла и принялась орошать его слезами, целуя.
Я с презрением смотрела на это представление. Затем принялась тормошить Максима.
— Ты чего? — недоуменно спросил Кирилл, с трудом вставая и отрывая Альбину от себя.
— Ты жив? — поинтересовалась я у Макса, когда он тоже разлепил веки.
Тот кивнул и попытался сесть. Одежда на мнем была порвана, куртка в клочья, джинсы в лохмотья. Кирилл выглядел не лучше. Альбина хлопотала возле него, ахая и охая, оглаживая парня руками по спине и груди.
Я помогла Максу встать. Так он доковылял до машины, опершись на меня. Кирилл дошел сам, хоть Альбина и пристроилась к нему сбоку, всем своим видом выказывая полную готовность помочь.
Мы сидели в машине и молчали. Никто не хотел первым нарушать эту тишину. Я решила, что, если не заговорю, они так и буду молчать.
— Кто это такие? — мой голос рассек звенящую тишину.
— Гоблецы, — неохотно отозвался Кирилл. — Те еще мерзавцы.
— Откуда они взялись? — не унималась я. — Никогда не видела таких тварей. Это же не звери даже, это черт знает что!
— Вот именно, черт знает, — усмехнулся Кирилл.
Он теперь сидел на водительском месте, потому что Макс был явно не в состоянии продолжать вести авто.
— Так вот какой фольклор вы изучаете? — пронзила меня внезапная догадка. — Былины, блин, сказанья…
Кирилл ничего на этот выпад не ответил. Максим опять вырубился, а Альбина хмуро глядела в окно. Ей явно не понравилось, насколько холодно Кирилл воспринял ее «помощь».
Кирилл завел мотор, и спустя пять минут мы добрались до моей запорошенной снегом машины. Мы с Альбиной быстро очистили ее от снега, хоть тут девушка смогла оказать реальную помощь. Затем Кирилл прицепил трос, и вскоре колеса моей ласточки распрощались с замерзшей наполовину ямой.
Обрадованная, я уселась за руль собственного авто. Что ж, похоже, дальше я могу ехать одна. А Кирилл и остальные вернутся в Забубенье. Ведь там их ждут ведьмы, фольклор и гоблецы. Я же поеду домой!
Я выгрузила из багажника внедорожника сумку и водрузила ее в свое авто. Кирилл помощь не предлагал, лишь задумчиво следил за моими передвижениями. Зато вовсю суетилась Альбина. Она даже вышла из машины, чтобы помочь мне перегрузить сумку.
— Ты домой? — кокетливо поинтересовалась она, встряхивая темно-пепельными локонами. — Доберешься сама?
— Доберусь, — буркнула я. — После ваших гоблецов мне уже ничего не страшно.