— Нет, не думаю, — ответил Кирилл, мешая ложкой сахар в чае. — Твоя бабка при жизни была сильной ведьмой, она вполне могла бы создать магией подобное письмо-телепорт, использовав собственное уже мертвое тело.
— Да уж, телепорт, — застонала я, вспоминая пережитый ужас. — Я тогда прямо у гроба чуть коньки не отбросила. Могла бы и получше с письмом постараться. Например, сделать его в виде букете цветов или, не знаю там, в виде чего-то приятно, в общем.
— Она, видимо, думала, что так будет более доходчиво, — растянул губы в улыбке Кирилл, с аппетитом откусывая блинчик.
Когда наш нехитрый ужин завершился, Кирилл сообщил, что завтра выдвигаемся.
— Куда?
— В Холмячье, — ответил парень. — Нужно познакомить тебя кое с кем. Заодно и про книгу выясним. Да и принимать Силу уже пора.
Произнеся эти многозначительные слова, он собрал чашки со стола, погрузил их в раковину и покинул кухню. Я принялась мыть посуду, попутно думая о том, что мне предстоит завтра. Интересно, кто там в Холмячье такой умный, что знает, как мне стать ведьмой?
На следующий день мы без приключений добрались до районного центра. Кирилл вел машину, рядом с ним сидел Макс. Альбину на этот раз не взяли, к моему большому облегчение. При виде этой сногсшибательной красотки у меня всякий раз разыгрывался комплекс неполноценности. Подобным ей женщинам надо вообще дома сидеть, чтобы не смущать своим видом всех остальных обычных дам, коих большинство.
Кирилл остановился возле небольшого, сложенного из серых каменных блоков, домика. На крыльцо вышел хозяин — полный мужчина с рыжими усами и короткой, толстой шеей. С первого взгляда внешностью он напоминал мясника или на худой конец, садовника. Как потом оказалось, косвенно он был тем и другим, содержа во дворе небольшое поголовье поросят и кур, а также занимаясь на участке садоводством. Но кроме того, Валериан Иванович, имел дома обширную библиотеку магических книг и знал о колдовстве столько, что весь наш дальнейший разговор у меня то и дело отваливалась челюсть от его осведомленности.
Кирилл и Максим были с ним хорошо знакомы, поздоровавшись за руку и обнявшись. На меня же мужчина смотрел с нескрываемым любопытством.
— Вот, это Света, — представил меня Кирилл. — Мы вам о ней говорили, внучка покойной Варвары Степановны…
— Как же, как же, — загудел усатый. — Наслышан, с гоблецами это вы лихо расправились, хе-хе… кровь не водица…
И он отворил входную дверь, приглашая нас войти.
Хозяин провел нашу компанию в кабинет, большую часть которого занимал огромный письменный стол, весь заваленный книгами и пожелтевшими от времени бумагами. Я даже разглядела несколько берестяных грамот и пергаментных свитков. Стены кабинеты были сплошь уставлены книгами на полках до самого потолка.
Я приземлилась в бархатное бордовое кресло, оказавшееся на удивление удобным. Кирилл и Макс уселись на стулья. Сам Валериан Иванович уселся на широкий стул за столом.
Едва мы собрались начать разговор, как дверь кабинета отворилась и внутрь заглянула белобрысая голова тщедушной высокой женщины.
— Валера, пришел кто-то? — писклявым голосом осведомилась она, подозрительно оглядывая нашу компанию глубоко посаженными глазками.
— Все нормально, Клава, — успокаивающе прогудел в усы густым басом Валериан Иванович. — Это ко мне. Ребят ты знаешь, а вот еще Света, новенькая.
Я привстала на кресле и кивнула женщине. Та с любопытством оглядела меня, так и не заходя в кабинет.
— Клавдия Дмитриевна, моя супруга, — отрекомендовал мне хозяин дома. — Прошу любить и жаловать.
— Очень приятно, — опять кивнула я, не зная, что делать.
То ли встать и подойти к двери, протянув женщине руку, то ли продолжать сидеть. Но Клавдия Дмитриевна быстро разрешила мои сомнения, убрав свой длинный нос. Вместо прощания она так громко хлопнула дверью, что с потолка посыпалась штукатурка. Кирилл и Макс весело переглянулись, словно подтверждая в очередной раз данную когда-то друг другу клятву никогда не жениться.
— С характером она у меня, — шутливо пожаловался Валериан Иванович, надевая на нос очки. — Ничего не поделаешь. Да вы Светлана, не пугайтесь, Клавдия не укусит, она вообще-то добрая. Просто боится всякого, воображение у нее, понимаете… Итак, вы у нас потомственная ведьма, значит?