Кирилл помешал ложечкой чай в своей кружке и поднял на меня глаза:
— Тебе уже почти все сказали, кроме главного, — произнес он подозрительно спокойным тоном.
— Кроме чего? — немного обеспокоенно спросила я, сооружая на голове махровый тюрбан.
— Того, что поход за гоблецами может обернуться для тебя гибелью, — тихо произнес Кирилл и положил ложку.
— Так я же ими вроде как повелеваю? — спросила я и улыбнулась растерянно. — А если так, то почему я могу погибнуть?
— Если ты не сможешь с первого раза приказать им, гоблецы восстанут. Таково их природное свойство, о котором Валериан почему-то умолчал.
— Должно быть, не хотел расстраивать жену, — произнесла я. — Клавдия и так вся на нервах сидела. Безусловно, Валериан делал все возможное, чтобы уверить ее в успехе нашего предприятия.
— Представляю, как она сейчас доедает его и так основательную плешь, — усмехнулся Кирилл.
Я тоже засмеялась. Эта странная парочка и впрямь была как из анекдота. Непонятно, что их держало вместе. Должно быть, нечаянно родившийся Гаврюша.
Мы еще немного поболтали. Кирилл дал ряд ценных указаний вроде того, что гоблецам вначале не стоит смотреть в глаза, а приказывать необходимо строгим, не терпящим возражения тоном.
— В первый раз у тебя получилось, — закончил он. — Думаю, получится и на этот.
Так мы и закончили разговор и принялись обсуждать дальнейшие планы. Я сообщила Кириллу, что решила съездить в город. Здесь у меня совсем не было одежды и прочих необходимых девушке вещей, ведь я ехала всего на один день.
Кирилл сказал, что отвезет меня, но я отказалась, хоть и очень хотела поехать с ним. Съезжу сама, не маленькая. Здесь помощь Кирилла в случае чего будет нужнее.
Выспавшись после бессонной ночи, в пять вечера следующего дня я отчалила на своей машинке в город. Я собиралась забрать необходимые вещи из квартиры, навестить маму, а также заехать на работу, чтобы уволиться.
Изначально я сказалась больной, потому что не знала, сколько времени займет мое пребывание в деревне. Но теперь уже было точно уверена, что это надолго, не меньше пары месяцев, и решила уволиться. Так будет честнее. По крайней мере, Константин Игоревич сможет подыскивать мне достойную замену, вместо того, чтобы надеяться на мой скорый выход с больничного.
Стоял февраль. Как часто бывает в это время года, наступила оттепель. И если вперед я ехала по заснеженному тракту, то обратно — по обледеневшим лужицам.
Когда я достигал Холмячья, полил косой, ледяной дождь. Пока я бежала от машины до столовой, ветер и ливень успели сделать свое дело. Я продрогла. Зато поняла, что без резиновых сапог, дождевика и зонта в деревню лучше не возвращаться.
Неприветливая Маруся накормила меня обедом. Я ей была весьма благодарна за это, хоть женщина и не слишком ко мне расположена. Я решила, что повариха милая только с симпатичными парнями. Если бы сейчас Кирилл был со мной, Маруся наверняка весело бы играла задницей, жаря яичницу для красавчика.
После обеда я, сытая и довольная, поехала дальше. И через три часа наконец достигла порога собственной квартиры. Радуясь, что поездка прошла без приключений, я окунулась в мир городского комфорта, уюта и даже кое-какой роскоши. Надо сказать, что последние два года я неплохо зарабатывала. А имея свою квартиру и не имея семьи с детьми, могла тратить почти всю зарплату на собственные хотелки.
Я любовно погладила клетчатый зонтик Берберри, приобретенный год назад на рождественской распродаже и чтобы не забыть, сразу положила его в дорожную сумку. Затем отыскала ярко-желтый дождевик и положила туда же. Ну и наконец-то пригодятся зеленые резиновые сапоги «хантер», которые в городе лежали мертвым грузом.
— Настал ваш звездный час, мои дорогие, — чмокнула я сапожки в гладкий резиновый бок и опустила в сумку. — Пусть Альбинка завидует.
После сборов я проверила холодильник. Пришлось выбросить испорченные за время моего отсутствия продукты. Я сгребла все, что еще оставалось в морозилке и холодильнике, решив отвезти маме. Мне продукты долго не пригодятся здесь, вообще выключу холодильник.
Я приняла душ и поздним вечером поехала к маме. Та была безумно рада меня видеть. Она расспрашивала про похороны, пристально вглядывалась в меня, будто пытаясь обнаружить невидимые глазу изменения. И если бы она только знала, какого рода были эти изменения.
Сила, проникшая в меня, наполнила каждую клеточку, каждую вену и капилляр в моем теле удивительной радостью, ощущением всемогущества и какой-то даже неуязвимости. Это было нечто похожее на своего рода эйфорию. И сейчас, спустя пару дней после обретения Силы я понимала, что чем дальше, тем невыносимее будет расстаться с нею. И это еще я не пользовалась Силой…