– Конечно, конечно, – он поднес рацию ко рту, – Сто первый, прием!
– На связи! – ответила рация.
– Тут у меня парень, говорит с турфлаера выпал, вызови полицию, пусть разберутся…
– Принял, вызываю! – рация отключилась.
– Какая полиция, зачем? – расслабившийся было Иван, вновь почувствовал угрозу. – Не надо полицию!
– Молодой человек! – голос начальника вновь посуровел. – Вы десять минут рассказываете мне басни про то, что выпали с турфлаера, а я всё это время снимаю лапшу со своих ушей! Да будет вам известно, что на Калиусе нет турфлаеров, как и туристического бизнеса вообще. Да, когда то, много веков назад, здесь существовала гуманоидная раса, останки которой мы здесь и ищем, но в плане туризма на данной планете смотреть нечего: одни заводы, да доки. Поэтому – только полиция!
– Один момент! – Иван засунул руку в сумку. – Сейчас я вам обязательно докажу, что никакой полиции не нужно!
Он достал фактум из сумки, демонстративно помахав им перед археологом и нажал на кольцо:
– Вот!
Начальник посмотрел на руку Ивана с зажатым в ней цилиндром и сказал:
– Что вот?
Иван перевёл взгляд на фактум, затем снова на начальника:
– Извините, я не расслышал, что вы до этого сказали?
– Я сказал, что приедет полиция, разберется с какого флаера вы выпали, чем вы там ударились и вообще выяснит, наконец, кто вы такой, дорогой турист? – на последнем слове был сделан язвительный акцент.
– А без полиции никак нельзя? – жалобно проблеял Иван.
Глава 25
Два часа в камере предварительного заключения полицейского участка не принесли Ивану ничего, кроме упаднического настроения и грустных мыслей по поводу своего будущего. Сумку с вещами и фактумом у него отобрали сразу, сняв отпечатки пальцев и сделав пару снимков его унылого лица. Как сказал толстый полицейский, принимавший Ивана от патрульного:
– Это для истории, сынок!
– Для какой еще истории? – наивно спросил Иван.
– Для твоей начавшейся криминальной истории! – полицейский захохотал, а вместе с ним «захохотал» его большой колыхающийся живот с блестящими пуговицами черной рубашки. – И чем дальше ты будешь заниматься нехорошими делами, то тем увесистее будет твоя криминальная история!
– Я не занимаюсь криминалом и никогда не занимался! – обиделся Иван.
– Правда? Да ты что? – полицейский видимо был любителем поговорить. – Одно только проникновение на Калиус, минуя таможню и гранслужбу, что у нас считается тяжким преступлением, тянет где-то на три года. А также твоё пребывание у стратегически важных заводов с неизвестными пока целями приплюсовывает к трём годам еще десяточек лет.
– Это за что? – запротестовал Иван. – У заводов находиться рядом что ли нельзя?
– А вот суд завтра тебе и расскажет, где можно, а где – нельзя. – коп зевнул, потянулся и мечтательно уставился в потолок. – Например, вдруг ты какой-нибудь шпион? Нелегально прибыл, что-то разнюхивал у доков, просил не вызывать полицию, знаешь, это всё очень подозрительно.
– Я не шпион, – почему-то неуверенно сказал Иван. – Я – курьер.
– Все так говорят, что не шпионы, а потом, оказываются еще какими шпионами. – полицейский открыл планшет и начал что-то записывать. – Да, и вдобавок, угрожал уважаемому начальнику археологического отряда тупым металлическим предметом, что тянет еще минимум на два годика. Итого получается пятнадцать лет.
– Я не угрожал ему, – вспылил Иван. – Я вообще никогда никому не угрожаю, потому что являюсь мирным человеком.
– Наш судья во всём разберется, поверь мне. И если ты не виноват, в чём я сомневаюсь, он тебя… что?
– Выпустит? – наивно спросил Иван, чем вызвал поистине гомерический смех толстого копа.
– Он тебя все равно посадит, – полицейский вынул платок и вытер набежавшие от смеха слёзы. – Потому что ты при любом раскладе – виновен!
– Можно мне сделать звонок? – обратился к нему Иван.
– Нельзя. – коп достал из ящика стола бутерброд и приготовился его употребить в пищу.
– Почему нельзя? Мне по закону полагается один звонок!
– Сынок, – полицейский наконец-то отправил в огромный рот сразу полбутерброда, – потому что законы в этом участке устанавливаю я, понял?
Вторая половина бутерброда исчезла вслед за первой. Коп вытер рот рукавом рубашки и продолжил:
– Теоретически, ты позвонить, конечно, можешь и я должен предоставить тебе такое право, но вот моя практика показывает, что такого рода звонки часто бывают сообщникам шпионов, а те, в свою очередь меняют свои планы и, очень часто помогают таким преступникам, как ты. Ладно, хватит разговаривать. Пошли в камеру.