— Нет.
— Так я и думал.
Спенсер вышел из спальни.
— Куда ты? Я жду объяснений.
Ошеломленная Бренна проследовала за ним в его спальню. Ей бросилась в глаза красивая медная спинка широкой кровати, и она смущенно отвела глаза. Нет сомнений, аккуратность не входит в число его добродетелей. Одежда разложена кое-как, обувь разбросана по ковру. В углу рядом с телевизором — напольные весы. Беспорядок, конечно, но не очень грязно. Даже на простынях ни единой складки.
— Красные простыни?
Спенсер молчал. Его смущение было почти осязаемом.
Он открыл шкаф, и оттуда выкатился баскетбольный мяч, Бренна посторонилась, а Спенсер, порывшись, вынул белые леггинсы.
— Кажется, маловаты.
— Не смешно. Твои родные, похоже, сорят одеждой, оставляют ее там и сям.
Спенсер протянул Бренне леггинсы и красную майку.
— Держи. Все твое я брошу в стиральную машину.
— Ты представляешь себе, сколько времени сохнут джинсы?
— Тебе нужен душ?
— Да.
— Так иди.
Бренна взяла у Спенсера голубые полотенца. Она решила помиловать его. Он настолько откровенно сконфузился, что ей стадо почти стыдно. В конце концов, состояние ее нью-йоркской квартиры сейчас тоже не выдержит никакой критики. Она собиралась в Мэриленд в жуткой спешке.
— Спасибо. Я недолго.
— Шампунь и мыло найдешь. Если еще что-нибудь понадобится, крикни.
Как же трудно сохранять хладнокровие в его присутствии! Но для чего ему эротические игрушки и красные простыни? Глупый вопрос. Понятно как день, для чего, и от этого понимания Бренне становилось нехорошо.
И не в том дело, что она ханжа или ревнует. Спенсер — взрослый человек. Он вправе поступать как угодно с другим взрослым человеком, если тот на это согласен. Просто не так-то легко переварить его склонности.
И еще одно. Простыни и игрушки наводят на размышления об их отношениях. Такие размышления нельзя считать вдохновляющими. Дважды она остановилась в нескольких секундах от перехода их занятий в новое качество. Так не пойдет. Даже если он не вор, у нее впереди своя жизнь и карьера. В воскресенье она возвращается домой. Связь со Спенсером Гриффеном долго не продлится.
Невыразимо приятно снова почувствовать себя чистой. Когда Бренна наконец вылезла из ванны, то заметила, что ее грязная одежда исчезла. А она даже не услышала, как заходил Спенсер.
Леггинсы чересчур узкие, но другого выхода нет.
Футболка Спенсера доходит ей до бедер, так что наряд получается почти приличным.
Она расчесала мокрые волосы, вышла в коридор и с наслаждением вдохнула аромат кофе.
— Спенсер! У тебя есть фен?
— Нет. Извини.
— Ничего, обмотаю голову полотенцем. Кофе хочется.
— Из кофеварки сейчас закапает.
Спенсер скрылся в направлении кухни.
— Ты что-то делаешь?
Он не сразу понял вопрос.
— Сдобные булочки с банановым кремом.
— Ты умеешь готовить? Я поражена. Многие парни не дают себе труда.
— Не у многих парней есть мать и старшие сестры, которые убеждены, что все мужчины обязаны справляться с домашними делами. Оба моих старших брата прошли ту же школу.
— Ого! Мне нравится твоя семья.
— Тебе со сливками или с сахаром?
— Лучше черный.
Она с интересом наблюдала, как он разливает взбитое тесто по формочкам и ставит их в печь.
— Послушай, ты не против, если я тоже быстренько приму душ?
Против? Конечно же, она против. Перед ней возник его образ — без одежды.
— Валяй.
— Спасибо. Располагайся. Я скоро.
Бренна отхлебнула кофе. Он не терял времени, пока она принимала душ. Мусор по большей части исчез. По-видимому, она была права, решив, что в этой квартире царит не грязь, а просто хаос.
Она подняла листок бумаги, пролетевший мимо мусорного ведра. От подписи пахло губной помадой.
Едва ли сестра стала бы сопровождать подпись поцелуем. А кто такой Валентино? Она скомкала послание и выбросила его.
К холодильнику была приклеена еще одна записка на сильно надушенной бумаге. Бренна отмахнулась от неприятного чувства и прочитала: «Котенок мой, не забудь купить вина. За мной все остальное. Ровно в одиннадцать. Элисон».
Внутри что-то болезненно сжалось. Взгляд ее упал на календарь, висящий возле телефона. При виде множества моделей в вызывающих позах и чисто символических купальниках Бренна невольно поджала губы.
Этот человек, несомненно, живет насыщенной жизнью. Его календарь испещрен записями, содержащими имена и время. Вниманием Бренны завладели женские имена. Чаще всего встречались Элисон и Сильвия; кроме того, попадались Мэрилин, Джейн, Лиз, Джилл, Бетти и Джоли. Бывали даже случаи, когда на один день назначалось несколько свиданий.
— Энергия бьет ключом, — пробормотала Бренна.
Она попыталась справиться с раздражением. Какое ей дело до того, что Спенсер каждый вечер встречается с новой женщиной? Его личная жизнь ее не касается.
Ее пальцы барабанили по столу.
Игрушки принадлежат сестрам, не так ли?
Когда из ванной послышался шум воды, Бренна встала и направилась в пустую спальню, еще не осознав своих намерений.
Противоестественное желание, но сна не могла удержаться от того, чтобы не взглянуть на эти игрушки еще раз. Раньше она никогда не видела подобные штуки вблизи.
Наручники гипнотизировали ее. Она вообразила, как какая-нибудь роскошная женщина попросила приковать ее к кровати и раскинулась на красных простынях посреди полного набора из этой коробки в предвкушении удовольствия.
Бренна уже знала, что ей будет доставлено удовольствие высочайшего сорта. Ни один мужчина не воспламенял ее так жарко и быстро, как Спенсер Гриффен.
Зазвонил телефон. Бренна подпрыгнула. При следующем звонке она услышала, что шум воды прекратился. Она подбежала к телефону, случайно сбросив на пол несколько дискет.
— Алло!
— Спенсер дома?
Глубокий, влекущий голос соответствовал нарисованному Бренной образу роковой женщины, что переодевалась здесь в прозрачную ночную рубашку. Модель шести футов ростом. Губная помада под цвет простыней, сигарета, зажатая между пальцами с идеальным маникюром. Она уже ненавидела эту женщину.
Бренна заговорила более низким, чем обычно, голосом:
— Дома, но он, к сожалению, не может подойти к телефону. — Она бросала вызов. Он заслужил кое-что после всего, что Бренне довелось из-за него испытать. — Он еще не вышел из душа.
— Да? — В голосе мадам слышалось удивление. — Можно мне оставить сообщение?
— Да, но в ближайшее время он будет очень занят.
Бренна вступила в рукопашный бой и тут же раскаялась. Что это с ней? Спенсер убьет ее.
— Я понимаю. — Голос как будто мягко иронизировал. — Прошу прощения за то, что потревожила. Это Регина Гриффен. Не могли бы вы попросить его перезвонить мне, когда он… освободится?
Регина! Нет, не может быть…
— Вы его бабушка? — Бренна не успела прикусить язычок.
В трубке послышался негромкий смешок.
— Да. Поэтому не защищайте ваши права столь рьяно. Обещаю, что не задержу его надолго.
— О, миссис Гриффен… Мне очень стыдно.
Сказать «смертельно стыдно» — значит ничего не сказать. Регина наверняка решила, что они принимали душ вдвоем.
— А что такого? Гигиеной нельзя пренебрегать.
— О боже… — Бренна закрыла глаза.
— Дорогая, вы меня слышите?
— Да, увы. Когда хочешь провалиться сквозь землю, землетрясение, как назло, не случается.
Регина Линнингтон-Гриффен расхохоталась. Очень чувственный смех для женщины, которой за семьдесят. А может, дело в том, что у Бренны на уме только секс?
— Мне кажется, они не очень характерны для окрестностей Вашингтона.
— Не характерны, — угрюмо согласилась Бренна.
Веселье в голосе старухи не исчезло.
— Вы давно знакомы со Спенсером?
— Достаточно, чтобы его задушить.
— О, так долго?
Звучный горловой смешок.