Добравшись до первого этажа, Спенсер обнаружил, что входная дверь не заперта, и мысленно благословил старого Уолфорда.
— У меня.
— Нет.
— Да. Вам, леди, в вашем положении не приходится диктовать условия.
Он увлек Бренну за собой, усадил ее в машину и бросил на сиденье чемодан. Бренна уже не сопротивлялась. Она просто смотрела на него, и выражение ее лица он был не в силах истолковать.
— Зачем ты так поступаешь?
Он наклонился и поцеловал ее в кончик носа.
— Беру тебя в заложники до тех пор, пока ты не признаешь, что любишь меня.
Ее губы приоткрылись, и ему стоило немалого труда не впиться в них вновь.
— Ты не в себе, — пробормотала Бренна.
— Вне всякого сомнения.
Он закрыл дверцу. Черт возьми, он любит эту женщину.
Она не сказала ни слова, когда он пристегнул ее ремень. И промолчала даже тогда, когда он невзначай коснулся ее груди, отчего они оба с шумом выдохнули.
— Сломался мотор, — начал Спенсер, заводя машину. — Мы просидели в этом поганом самолете два — представляешь, целых два часа. Знаешь, как громко может кричать восемнадцатимесячный ребенок? Клянусь тебе, нам решили предоставить другой самолет именно из-за того, что малыш слишком уж действовал на нервы ремонтной бригаде.
Бренна молча наблюдала за ним. А он говорил все быстрее, поскольку нервничал все больше:
— Потом нам пришлось ждать, пока перегрузят наш багаж в другой самолет. Пассажиры уже готовы были начать бунт. Я еще раз тебе позвонил, но опять никто не ответил.
Она по-прежнему хранила молчание.
— Когда мы подлетели к Национальному аэропорту, то обнаружили, что все посадочные полосы заняты. Летчикам пришлось делать круг, который, как мне казалось, никогда не кончится. Полуторагодовалый тип по-прежнему упражнял голосовые связки.
Спенсер бросил быстрый взгляд на Бренну, но ее лицо было непроницаемо. Возможно, он совершил ошибку, воспользовавшись наручниками.
— Парень, сидевший рядом со мной, никак не мог завязать галстук. Я уже решил, что он собирается удушить себя.
Бренна даже не улыбнулась, но по крайней мере заговорила:
— Вчера вечером ты ничего не сказал о том, что хочешь лететь.
— Знаю. Когда ты сказала мне, что на тебе мой подарок, то могла бы и догадаться, что после этого я не был способен вести содержательный разговор!
Он притормозил на красный свет. Бренна вскинула руки.
— Может, снимешь с меня эту гадость?
— Рано или поздно.
Она прищурилась.
— Спенсер, лучше не шути со мной. Где ключ?
— Какой ключ?
— От наручников.
Спенсер выдержал паузу.
— К ним нет ключа.
— Хотелось бы верить, что ты шутишь.
Машина уже въезжала на стоянку около дома, поэтому Спенсер рискнул еще раз посмотреть Бренне в глаза.
— Я говорю серьезно. Возможно, ключ был в коробке, которую забрала моя сестра.
Бренна вскинула голову. Было очевидно, что она поверила ему.
— И что мне делать?
— Не бойся. Они мягкие.
— Спенсер…
— Скажи спасибо, что на тебе сейчас не та рубашка, что я тебе послал. Тогда нас бы точно арестовали. Хотя эта мне тоже нравится. Она эротична.
— Она должна быть не эротичной, а удобной.
— Знаешь, она меня зажигает.
— Тебя все зажигает, — фыркнула Бренна.
— Только то, что относится к тебе.
Он остановил машину напротив подъезда.
— Я отнесу тебя в дом и вернусь за чемоданом.
— Я и сама дойду.
Он кивнул на ее ноги.
— Ты не обута.
— А кто в этом виноват? Послушай, что нам делать с этими наручниками?
Похоже, она всерьез забеспокоилась.
— В мои планы входит приковать тебя к моей постели и проделать все, что я надумаю.
Неожиданно в ее глазах блеснуло нечто похожее на ответное возбуждение, которое, впрочем, тут же сменилось выражением тревоги.
— Каким образом ты их откроешь?
Спенсер протянул руку и нажал на потайной рычаг. Наручник на левой руке Бренны открылся.
— Вот оно что…
— И это все, что ты можешь сказать?
Он смотрел на ее меняющееся лицо и думал о том, что ему никогда не надоест видеть ее. И о том, что под ее бравадой все же кроется беззащитность.
— Бренна, я люблю тебя.
Эти слова прозвучали так, что Спенсер почувствовал себя столь же беззащитным. Он затаил дыхание, но вдруг увидел в ее глазах ответное стремление. Они улыбались, эти глаза, а потом улыбка заиграла и на губах. Тогда Спенсер почувствовал, что все действительно будет в порядке.
— Я загоню тебя до смерти.
Таких слов он никак не ожидал услышать. Подходя к двери квартиры Спенсера, они уже хохотали во все горло. Он обхватил ее обеими руками и жарко поцеловал. Она прильнула к нему, и он почувствовал, что под рубашкой у нее ничего нет. Когда она обвила руками его шею, расстегнутый наручник едва не сшиб очки. Тогда Спенсер оторвался от нее и посмотрел ей в глаза. А она дрожала от возбуждения.
— Давай попробуем один неординарный прием, — предложил он.
Ее улыбка не оставляла сомнений в согласии. Он провел ее в спальню, где снял с нее рубашку.
— Ложись, — скомандовал он.
— Но ты все еще одет!
— Знаю. Зато ты — нет, и это обворожительно. — Спенсер погладил ее затвердевшие соски и опустил Бренну на красные атласные простыни. — Подними руки и возьмись за спинку кровати.
Она ни секунды не колебалась, лишь порозовела от предвкушения. А когда он коснулся расстегнутого наручника, она позволила ему застегнуть браслет на спинке кровати. После этого он отодвинулся, чтобы посмотреть на нее.
Бренна поежилась. — Что ты делаешь?
— Любуюсь на то, как здорово ты выглядишь. Сейчас я буду медленно любить каждый дюйм твоего тела.
Он наклонился и поцеловал ее твердый сосок, слегка сжав при этом второй.
— Спенсер, разденься!
— Скоро будет исполнено. Он покрывал поцелуями живот Бренны, играл с ее сосками, массировал ее тело.
— Мне нравится, когда ты такая беспомощная, — признался он.
— Только не забудь, что потом моя очередь.
— С нетерпением этого жду.
Он опять коснулся ее, и его пальцы ощутили призывную влажность в интимном месте. Ладонь гладила ее бедро, ногу… Он ласково целовал Бренну, и ее тело отзывалось на каждое его прикосновение. Она негромко стонала от удовольствия. Он принялся массировать ее ступню.
— Я тоже хочу тебя потрогать, — пожаловалась она.
Он хотел того же, но вначале намеревался доставить ей неизъяснимое наслаждение.
— Знаю. В этом есть своя прелесть.
— Да.
Когда его губы прошлись по ее ноге, она изобразила на лице недовольство.
— Ты все еще одет!
— Я думал, что разденусь в последнюю очередь, — ответил он, — но, похоже, моим планам не суждено сбыться. — Он расстегнул рубашку, не сводя глаз с Бренны. — Я хочу оставить тебя здесь навсегда.
— Ты в самом деле до этого дошел?
Он улыбнулся и сбросил рубашку.
— А ты?
Она взглянула на застежку его брюк.
— Да.
— Вот и хорошо.
— Дотронься до меня.
Его руки замерли на пряжке ремня.
— Сначала я кое-что принесу.
— Что такое? Спенсер, иди же сюда!
Не прошло и нескольких секунд, как Спенсер возвратился из кухни с пластиковой банкой. Крышку он уже успел отвернуть.
— Фруктов у меня пока нет, но как ты отнесешься к ореховому маслу?
Бренна дернулась в наручниках.
— Не смей!
Спенсер ухмыльнулся и погрузил палец в банку.
— Ты тут все изгадишь!
Она отчаянно брыкалась.
— Неправда. — Он осторожно помазал маслом ее пупок. — Я очень аккуратно ем…
Прошло много времени, прежде чем Спенсер осознал, что так и не рассказал крепко спящей у него на плече Бренне о своем сюрпризе. И это показалось ему неважным после жарких минут любви. Бренна любит его. И никуда не уйдет. Новость может подождать до утра.