– И родители потакали всем вашим желаниям?
– Во многом…
– Чем это обернулось для мальчишки?
Обдумав немного, говорю уклончиво:
– Бывали глупости.
– Тебе тоже свойственны глупости?
– Нет… Мы с Гедеоном разные, – я ощутила укол в сердце и добавила: – Были.
Смотрим друг на друга. Оцениваем.
Ненавижу эти глаза, но буду помнить их вечно.
– Мясо получилось жестковатым, – с извинением в голосе сказал он мне. – Неудивительно, что ты не захотела есть. В другой раз, уверен, получится лучше.
Мужчина неторопливо встал из-за стола. Я тоже поднялась, и принесла к светлой кухонной столешнице свою тарелку – вежливость здесь не причем. Хозяин дома стоит ко мне спиной, и я хватаю большой острый нож, так опрометчиво оставленный им на разделочной доске. Замахнулась, чтобы нанести им удар, но оказалась шумной. В тот же самый миг мне в лицо вдруг прилетела мука… Самая обыкновенная белая мука. Это было неожиданно, и я потеряла точность в действиях и мыслях. Мужчина схватил мое запястье и с силой ударил о край столешницы; нож вывалился из моих пальцев, с громким лязгом рухнув на пол.
– Ты повторяешься, – ровным голосом заметил он. Я трусливо отступила назад, прижимая к груди ноющие пальцы.
Мужчина не выглядит рассерженным. Приблизившись ко мне на несколько шагов, он опустился на корточки и поднял с пола нож. Лезвие в его руках сверкнуло.
– Когда хочешь убить кого-то – не шуми, и, быть может, твоя жертва не услышит тебя в самый ненужный для этого момент, – сказал он и убрал нож в стол. Из холодильника взял лед и протянул его мне.
– Приложи к руке.
Заработал чайник. Хозяин дома выставил на стол две черные кружки. Взгляд у мужчины по-прежнему спокойный, он не опасается поворачиваться ко мне спиной. Ведет себя так, будто ничего не случилось…
Дом надежен. Он обставлен предметами хорошей мебели, чист и аккуратен.
Этот дом безупречен.
Никакой дом по определению безупречным быть не может, а этот кажется точной копией картинки из журнала. На таких картинках не бывает лишних деталей и случайных вещей.
– Выпей чай, прими душ и возвращайся в кровать, – сказал он, протянув мне кружку. – Выглядишь плохо.
Я приняла предложенную им кружку – не потому что хотела, а оттого что побоялась отказаться…
В растрепанных чувствах и выпачканная в муке, с чашкой чая в руках поднимаюсь в комнату. За окном сыпется редкий снег. Вижу, как по зеленым хвойным веткам прыгает белка.
Картинка за окном похожа на сказку, и все бы хорошо, если бы у сказки не было такого мрачного содержания.
Я заглянула в шкаф, обнаружив в нем вещи. Это мои вещи. Стоит ли удивляться тому, как они оказались здесь? Сказать по правде – да, стоит, но не слишком долго. Отодвинув в сторону футболки и джинсы, сняла с вешалки синюю толстовку с изображенным на ней оранжевым баскетбольным мячом.
Это толстовка Константина. Он как-то забыл ее в нашем доме… Помню, как любила надевать эту вещь по вечерам, когда никто не видит. Возникла мысль надеть ее теперь, но из глаз опять посыпались слезы. Аккуратно сложив толстовку, положила ее под кровать, чтобы не видеть. Когда дело было сделано, с колен поднялась не сразу. Мой взгляд задержался на чем-то сверкнувшем в расщелине между ножкой и корпусом кровати.
Торопливо стерев слезы с лица, присмотрелась. Мне не показалось, там действительно что-то есть.
Я пролезла под кровать, в широкой расщелине обнаружив ключ. Вытянув его, с замешательством смотрю на маленький серебристый предмет в своих руках.
От чего этот ключ и почему он спрятан здесь?
Глава 3
Ночью я долго не могла уснуть, и дело было не только в том, что где-то за дверью есть он. Стоит мне закрыть глаза, злая память поднимает в сознании страшные эпизоды минувших дней. Я вижу мертвецов. Я вижу брата.
Веки сразу поднимаются, и я смотрю в темный потолок.
Еще мне не дает покоя ключ. В расщелине между ножкой и корпусом кровати он оказался неслучайно.