– В этих лесах опасно, – заметил Виктор. Смотрит прямо. – Город далеко. Дикие звери вас не пугают?
– Ну, теперь, когда вы мне говорите о них… Нет, мне повезло не встретиться со зверем, и, надеюсь, на обратном пути проблем тоже не возникнет, – седовласый мужчина поднес горячую кружку к губам. Обратив на меня взгляд, вдруг спросил:
– С вами все хорошо?
Виктор взглянул на мрачное выражение моего лица. Жест получился ленивым.
– Она в порядке, – сказал он. Теперь взгляд уткнулся в Дамира. – Как вы вышли на этот дом?
Мужчина выглядит растерянным. Виктор поясняет:
– Знаю, я уже спрашивал вас об этом, но вы так ловко ушли от ответа.
– Лес красив, – пробует объяснить Дамир. – Признаться честно, не ожидал, что снег выпадет так рано. Думаю, мне повезло, что довелось побывать в этих краях. Мне повезло наткнуться на ваш дом.
Не понимаю… Выглядит так, будто Дамир пробует в чем-то солгать Виктору.
– Вы говорите о случайности? – в голосе мужчины чувствуется настойчивость. – Или вас привлекло к этому месту что-то конкретное?
Простоватое лицо гостя становится хмурым, хотя он пробует скрыть это за маской любезности.
– Я вышел на след снегохода, думал, он выведет меня к дороге, – сказал он, посмотрев в окно. – Не думал, что найду здесь чей-то дом.
– Мы ценим уединение.
– Наверное, с этим связана масса неудобств, – опять говорит бодро, но в глазах бьется беспокойство. – К вашему дому нет дороги. Должно быть, зимой вы передвигаетесь на одном только снегоходе?
– По-другому никак.
На столе кухонный нож, и незаметно от гостя пальцы Виктора тянутся к нему. Смотрю на мужчину рядом с собой…
– Не надо, – очень тихо умоляю я. Когда глаза хищника остановились на мне, я словно приросла к стулу, не в силах даже шелохнуться.
– Что происходит? – глядя на нас, не понимает Дамир.
Виктор поднялся с места и неторопливо обошел стул. Теперь хищник за моей спиной.
У меня дрожат пальцы. Сердце рвется из груди. Но когда перед глазами сверкнуло лезвие острого ножа, сердце вдруг остановилось и провалилось в пятки.
– Что вы делаете? – забеспокоился Дамир.
Я ожидала страшного, но Виктор положил нож передо мной. Лезвие широкое и острое, холодное, я вижу в нем собственное отражение.
– Вор достоин того, чтобы умереть, – по-прежнему оставаясь за моей спиной, сказал Виктор. Многозначительно напомнил мне: – Ягненок или волк?
Кровь отхлынула от лица Дамира.
– Вы сумасшедшие… – прохрипел он. Вскочив со стула и опрокинув его, нетвердым шагом напуганный человек торопится выбраться из дома.
Когда скрипнула входная дверь, Виктор потребовал от меня:
– Ада?
– Нет.
Мужчина взял в руки нож и отправился за жертвой.
Кружится голова. В чувствах беспорядок.
Прямо сейчас происходит что-то ненормальное и противоестественное, то, чего не должно происходить в привычной жизни.
Это не должно происходить со мной, но… почему-то происходит.
Я поднялась вверх по лестнице и с дрожью в руках вытянула ключ из расщелины между ножкой и корпусом кровати. Не помню, как вернулась в гостиную, и не помню, как вышла из дома. Но я ощутила холод улицы. С неба сыпется мокрый снег.
В одних только джинсах и футболке, босиком, я пронеслась к двери, что скрыта в зелени хвойных веток. Провернув ключ в замке, открыла ее. Там тихо и темно.
Нащупав выключатель на стене, решительно шагнула вперед и встала перед высоким металлическим стендом; широкий, во всю стену, с огнестрельным и холодным оружием, боевым и охотничьим.
Страха нет. Есть только непонятно откуда взявшаяся решительность сделать то, что намереваюсь. А нужный для этого выбран момент или нет…
Сняв со стены охотничье двуствольное ружье, в железных ящиках нашла патроны. Уже давно не чувствовала тяжесть оружия в своих руках. Кажется, будто прошла уже целая вечность, когда в последний раз заряжала такое.