Невероятно! Виктор был у меня на прицеле, а я не смогла убить его даже дробью из ружья. Начинаю верить, что убить этого человека в принципе невозможно.
Перешагнув порог дома, посмотрела на свои онемевшие от холода ноги.
А ведь я могла не промахнуться, если бы позаботилась хотя бы об обуви. Я замерзла. Прицел дрожал в моих руках…
Не нужно было делать все сгоряча. Я должна была выбрать другое время и лучший момент. Но я совершила ошибку, опять поддавшись своим чувствам.
Появление незнакомца сбило меня с толку, и в это утро все случилось не так.
Поднявшись на второй этаж, я вошла к себе в комнату, тихонько прикрыв за собой дверь. Когда посмотрела на свое отражение в зеркале, то ужаснулась. Еще никогда я не видела себя такой: у меня мертвенно-бледная кожа, на губах синева, а по шее тянется полоска застывшей крови.
Я выгляжу как труп.
Впрочем, я и чувствую себя так же…
Первую половину дня я отсиделась в комнате на втором этаже. Прислонившись к кровати, смотрю в темный пол. Редко шевелюсь.
Я не смыла с себя кровь. Я не знаю, насколько опасна рана у меня на затылке.
Мне все равно.
Я спряталась за занавесью своих мыслей, отказываясь принимать реальность такой.
Время от времени в сознании возникают яркие и живые картинки моего прошлого: мой дом, друзья, семья. Мечты. Все просто и понятно, а теперь…
Теперь, когда я пытаюсь представить свою жизнь завтра, через неделю или месяц, вижу одно только черное ничто. Впереди ничего нет. Жизнь закончилась, осталось только существование. Как долго оно продлится? Это зависит не от меня.
К слову, а почему я все еще существую?
Если попытка убить его – недостаточная причина, чтобы умереть… тогда очень любопытно, какую ошибку совершил мой предшественник, если поплатился за нее жизнью?
К вечеру, когда совсем стемнело, я сколько-нибудь опомнилась. Поднялась с пола и встала под прохладные струи воды, смыв наконец с себя грязь и тяжесть переживаний этого дня.
Несмотря ни на что, спустилась вниз.
Ужин с Виктором прошел спокойно. Тихо. Мужчина вел себя так, будто ничего не было, но я так не могу. И когда мы сели за игру в шахматы, мрачно говорю:
– Тот человек не знал, кто ты такой. Все что нужно было – просто дать ему уйти.
Вместо ответа мужчина вдруг спросил:
– Ты неплохо управляешься с ружьем. Тебя учил отец?
Я нахмурилась. Не слишком понимаю, к чему этот вопрос, но я отчетливо слышу в нем тайный смысл.
– Да…
– То была охота?
– Да.
– На кого?
– Иногда на зверя. Иногда на птицу.
– Ты могла бы этого не делать, – констатирует он. – Чем это не убийство?
– Это разные вещи, – возразила я.
– Почему?
– Люди не должны убивать людей… – необдуманно сделала ход слоном, уменьшив свои шансы на победу в стратегическом спорте. Спросила:
– Почему ты это делаешь?
– Я психопат. Таким, как я, нужны причины? – без насмешки в голосе проговорил он. Сделал ход белой фигурой и снял с шахматного поля еще одну мою пешку.
– Я не верю тебе.
– Почему мне должно быть не все равно?
– Было бы все равно, меня бы здесь не было, – не так уверенно, как хотелось бы, проговорила я.
На губах мужчины возникла тень улыбки, но взгляд темных глаз стал строже.
– Многие люди достойны того, чтобы умереть.
– Почему?
– За неправильную парковку или за скверность характера, – с безразличием бросил он. – Люди мне не нравятся по многим причинам.
Этот человек смеется надо мной? Нет. Говорит вполне серьезно.
– Ты достоин того, чтобы умереть.
– Твои мысли на этот счет я хорошо понял, – с тем же безразличием в голосе говорит Виктор. – С таким упорством пробуешь меня убить, что я уже сбился со счета… Твой ход.
Я не сразу опустила глаза к шахматной доске.
– Чем ты руководствовалась, когда вышла на улицу босиком? – вдруг спросил он.