Когда дверь за мужчиной захлопнулась, я опустила оружие. Ко мне подступил полицейский.
– Верните мне пистолет, – доверительно заглядывая мне в глаза, просит он. Всем своим видом показываю, что делать этого я не намерена.
– Почему так долго никого нет? – спрашиваю я.
– Не беспокойтесь. Помощь будет уже скоро.
– А до тех пор пистолет останется у меня.
Опустив взгляд, полицейский кивнул и отступил. У него нет выбора.
Виктор ничего не мог знать о моем плане, потому что плана не было. Возможность возникла случайно и я не раздумывая воспользовалась ею. Но все пошло не так.
Когда пришла помощь, я вернула полицейскому его пистолет. Мои запястья сразу объединили вместе, защелкнув на них наручники – это не было неожиданностью.
Неожиданным было другое…
– Что вы делаете? – потрясенно я уставилась на тех, кто снимает железные браслеты с Виктора. Вопреки моим громким возражениям, его провели к машине скорой помощи и увезли на ней. Меня же с трудом посадили в полицейскую машину.
– Нет. Стойте! – опять кричу я. – Вы не понимаете, что это за человек!
Дверь захлопнули перед моим лицом. Я уткнулась лбом в холодное стекло, одновременно ощутив отчаяние и безысходность; сразу припомнив, как мрачно и страшно сверкнули глаза Виктора.
Все пошло не так…
Ночью меня привезли в полицейский участок маленького городка «Хвойная степь» и заперли за решеткой. Когда наступило утро, мне позволили умыться и выпить воды.
В полицейском участке шумно: ходят люди в униформе, постоянно звонят телефоны, по телевизору в приемной показывают новости.
Маленький скучный городок, окруженный плотным хвойным лесом. Трудно поверить, что здесь может происходить что-то более серьезное, чем нападение диких животных.
Сижу на стуле тихо и смотрю в пол.
Виктора увезли на машине скорой помощи, а на меня надели наручники, обвинив в нападении на полицейского. Это плохо. Но еще хуже то, что я знаю наверняка: Виктор не останется в больнице. Пока эти люди хоть в чем-нибудь доподлинно разберутся, этот дьявол скроется далеко и надолго так, что его невозможно будет отыскать.
И что потом?
А потом Виктор воплотит свое мрачное обещание в жизнь. Сердце дрогнуло при этой мысли. Больше не смотрю в пол. На столе рядом со мной горы бумаг, в опасной близости от края стоит большая желтая кружка с давно остывшим кофе. Старенький «толстый» компьютер. Калькулятор…
Серьезный человек в форме в приемной полицейского участка говорит с кем-то по телефону. В руках держит очки в квадратной оправе. Вид у него мрачный.
Когда он положил трубку и вернулся к столу, прежде чем сесть, грозно посмотрел на меня своими глубокими серо-голубыми глазами.
– Ада Минаева, пропавшая в октябре минувшего года, – сказал он.
– В сентябре, – поправила я. – В последний день сентября…
Полицейский вернул на глаза квадратные очки.
– Вчера тебя видели с Виктором Д. в баре, – опустив правила обычной вежливости, заговорил он со мной на «ты». – А еще мой помощник утверждает, что встречал тебя в городе. Часто. Отчего-то уверен, похожих показаний будет еще много…
Я выдержала его долгий внимательный взгляд. Мужчина добавил:
– Все выглядит сомнительно. Это понятно?
Кажется, мне нужно оправдаться. От меня этого сейчас ждут. Что ж, говорю как есть:
– Он всегда был рядом…
– Ты боялась просить о помощи, потому что Виктор Д. всегда был рядом? – многозначительно уточнил он, странно взглянув на меня. Я нахмурилась. – Вчера в баре было больше десятка крепких мужчин. Эти люди смогли бы тебе помочь.
– Большинство были пьяны. Просить о помощи этих людей было неразумно. Равно как было неразумно просить о помощи посетителей кафе при свете дня или случайных прохожих. Мои действия могли стоить этим людям их жизней. И моей тоже.
– Обезоружить полицейского и угрожать ему его же служебным пистолетом – этот план, по-твоему, был лучше?
– Угрожать полицейскому в мои намерения не входило. В тех условиях… При существующих обстоятельствах… – забеспокоилась я. Вобрав в легкие больше воздуха, пробую тщательней подбирать слова. В результате говорю только: – Так получилось.