Полицейский смотрит хмуро.
– Тебе следовало просить помощи у полицейского, а не угрожать ему. Тогда все сложилось бы иначе.
– Я рассказала ему, кто я и кто такой Виктор…
– Под дулом пистолета! – перебил меня полицейский. Получилось резко.
– Да какая разница, – разозлилась я. – У меня были причина поступить так, как я сделала. Их нужно было принять во внимание, особенно когда я этому глупому человеку рассказала все…
– Следи за языком, – наставив на меня указательный палец, строго потребовал он.
Я помолчала немного.
– Виктор собирался его убить, – уже тише говорю я. – Я знаю, как думает это чудовище. Я знаю, на что оно способно. В такого человека, как Виктор, нужно сначала стрелять, и только потом кому-то что-то пробовать объяснить… Уверяю вас, я бы не успела и двух слов сказать, полицейский к тому времени был бы уже мертв.
– Считаешь, что спасла ему жизнь?
Красноречиво молчу в ответ. И со стороны выглядит так, будто бы я только допускаю такую возможность, но на деле никаких сомнений нет: среди мрака ночи, вдали от города, полицейский остался жив только благодаря тому, что в моих руках вовремя оказался его пистолет. И никак иначе.
– Кофе? – предложил мужчина по ту сторону стола. У него тяжелый взгляд. Я немного удивилась, и не слишком решительно проговорила:
– Лучше чай.
Мужчина поднялся и подошел к кулеру, тот, что в нескольких метрах от его рабочего места. А я устало прикрыла веки рукой…
– Я понимаю, что все выглядит не очень хорошо, – приняв пластмассовую кружку с горячим чаем, признаюсь я. – Но все, что я делала, было сделано ради достижения одной цели: убить Виктора, а не позволить ему оказаться перед лицом правосудия.
– Дело в мести?
– Не в мести и не в трусости. Дело в выживании, – сразу и уверенно возразила я, тут же осознав, что объясняюсь словами Виктора. Эту мысль пришлось отгонять. – Этот человек манипулировал мной, угрожая забрать жизни случайных людей и жизни тех, кто мне очень дорог, соверши я непозволительную ошибку. Увы, ошибка совершена. Я здесь. Виктор на свободе, и даже хуже – он жив. Вы ему это позволили. И весь кошмар, через который мне пришлось пройти… Шесть месяцев жизни с ним. Все напрасно.
– Я не говорил, что Виктор Д. на свободе, – сощурив взгляд, заметил строгий полицейский.
– Не говорили, – с вызовом объявила я. – Но по-другому и быть не могло.
Я упала на спинку стула, во многом повторив позу полицейского. Спрашиваю:
– Что теперь со мной будет?
– Тебя заберет семья, – уже мягче сказал он. – Когда ты вернешься домой, там тобой займутся другие люди. Вопросы расследования и твоей безопасности зависят от меня только до тех пор, пока ты здесь.
Обдумав немного, я кивнула.
А что мне еще остается?
Мне наконец дали чистую одежду.
Несмотря на то, что за мной подтвердился статус «жертва преступления», все равно время от времени ловлю на себе недоверчивые взгляды. Первую половину дня отвечаю на вопросы полицейских. Вопросов много и они часто повторяются. От этого злюсь. Но злость моя бессмысленна.
Виктор на свободе, и во всем виноваты эти люди. Когда Виктора увозили в машине скорой помощи, я кричала им… Предостерегала их! Никто меня не послушал. А теперь всем вдруг стало важно, что я скажу.
Я очень зла и не хочу говорить ни с кем из них, но, видно, придется, ведь не в моих интересах, чтобы такой человек, как Виктор, оставался на свободе слишком долго.
Что со мной произошло? Где я была?
Ответить на эти вопросы было несложно. Много труднее оказалось объяснить то, как я жила: когда я заговорила об игре в шахматы, выездах в город и бар, мужчины и женщина в строгой полицейской форме смотрели на меня с недоверием больше прежнего. Я не виню их – всерьез воспринимать истину такой очень сложно. Впрочем, когда я упомянула о несчастном, по воле случая оказавшемся в логове Виктора, суждения и взгляды поменялись.
Мне показали фотографию пропавшего несколько месяцев назад человека, и в сознании вдруг поднялись страшные воспоминания того дня, яркие и живые: перед глазами будто бы наяву сверкнуло лезвие острого ножа.