Гедеон поравнялся со мной. И не желая, чтобы он о чем-то меня спросил, отогнала дурные мысли прочь и быстрым шагом направилась к высоким деревьям за сараем.
Посыпала морось. Стало ощутимо холоднее, или это я задрожала от мысли, что придется пробраться через тень хвойных деревьев к высокому ограждению. Все это так крепко напоминает мне дом чудовища среди хвойных деревьев северного леса…
Вместе со мной через длинные зеленые ветки пробирается Гедеон.
– Когда-то детьми мы играли здесь в прятки, помнишь? – вспомнил он. Я остановилась. Оглянувшись, тихонько говорю:
– Да, ты никогда не мог меня найти, во всяком случае быстро, – пробираюсь дальше.
Детство. Мне было восемь, когда у родителей появился этот дом. Гедеон уже был взрослым, но все равно играл со мной в эту игру. Он шумел как медведь, чтобы мне было легче его найти. Брат никогда мне в этом не признается, а я вряд ли когда-нибудь скажу, что знаю правду.
Всегда знала.
Я вышла к высокому надежному ограждению, следом за мной из тени леска выбрался Гедеон. Расстояние между ограждением и ближайшими деревьями примерно два метра.
– Виктор сказал как-то… – проговорила я, опустившись на корточки. То же сделал Гедеон. – Что из-за нашей с ним схватки он обронил здесь что-то.
– Здесь, на этом самом месте?
– Да, – кивнула я. Задумалась и, взглянув вверх на прочный железный забор, зачем-то добавила: – А ведь мне почти удалось сбежать от него…
Но для этого так немногого не хватило.
Небо совсем потемнело. Морось стремительно становится дождем.
– Виктор намеревался вернуться, когда все утихнет, – опять говорю я. – А если он намеревался вернуться, значит, здесь осталось что-то действительное важное.
– Осталось, если это что-то раньше нас не нашли полицейские и их собаки.
– Может, и так, но мы все равно проверим. Ладно?
Местами еще лежит снег, а с неба хлещет холодный весенний дождь. Тяжелые капли спускаются по волосам, текут по шее и лицу. Мои сапожки уже тонут в образовавшихся вокруг нас лужах и грязи. Скоро совсем вымокнет мое короткое пальто.
Мы ищем, не зная что. Заглядываем под деревья, смотрим за невысокими кустами.
– Это случилось прошлой осенью, перед тем как выпал снег, – вдруг заговорил Гедеон сквозь грохот ливневого дождя, стирая с лица влагу.
– Да, и что? – уставилась я на брата.
– В октябре были дожди, лужи и грязь… как сейчас. По периметру забора ходили полицейские. А потом лег тяжелый снег. То, что мы сейчас ищем, – что бы это ни было – втоптали в землю, если конечно, не нашли раньше… Не вижу смысла искать что-то под травой.
– Предлагаешь рыть землю? – недоверчиво говорю я.
– Я бы попробовал…
Обдумав немного, я кивнула:
– Ладно. С чего начнем?
Гедеон коротко осмотрелся и спросил:
– Уверена, что хочешь заниматься этим сейчас?
– Какая разница?
– Разница в условиях.
– Если мы уйдем, тогда придется возвращаться в другой раз, – констатирую я. А дальше говорю словами и интонацией Гедеона: – Уверен, что хочешь этого?
– Нет.
Опять стерев влагу с лица, брат ушел в тень леса. Вскоре вернулся с лопатой и граблями – в прошлом рабочий инвентарь нашего садовника.
– Ты делал это когда-нибудь? – приняв грабли, спросила я.
– Держал ли я в руках лопату?
– Ага.
Гедеон мрачно рассмеялся и сразу вогнал ржавое железо в землю.
Земля еще твердая и холодная, а из-за дождя она стала тяжелой. Больше получаса мы снимали тонкий слой земли, поднимали тяжелые куски и разбивали их, пока Гедеон не наткнулся на что-то…
С замиранием сердца смотрю, как брат, опустившись на корточки, вынул из земли находку.
– Это ключ, – сказал он.
Я беру маленький, испачканный грязью белый ключ в свои руки, внимательно осмотрев его: там, где есть сквозная дыра, остался неровный след от лезвия лопаты.