Гедеон – олицетворение безрассудства в нашей жизни. Как-то он позвонил мне с острова Бали с просьбой пополнить его счет внушительной суммой, чтобы его выпустили с того самого Бали.
Теперь мы вместе. В одной квартире.
Надолго ли?
Как бы там ни было, отцу точно придется вернуться к рабочим обязанностям, ну а мама… Возвращение к прежним привычкам – только вопрос времени.
Наша жизнь налаживается, и кажется, что никто из нас не беспокоится о мрачном обещании человека, который так сильно повлиял на нее. Но это не так.
Я беспокоюсь.
Несмотря на то, что наша семья переехала в новый дом, в другой город, окружив себя иллюзией безопасности, я в полной мере осознаю нависшую над нами опасность.
Да, Виктор обещал вернуться, но не обещал, что сделает это сразу…
Именно поэтому мы с братом преодолели большой путь сперва на самолете, потом на машине – все ради того, чтобы пройти через поваленные железные ворота и найти в старом доме то важное Виктору, за которым он был полон решимости вернуться. Под каплями холодного дождя мы копали землю и нашли ключ. При ключе оказалось женское украшение – золотая подвеска в виде балерины.
Да, для сомнений повод есть. И подвеска запросто могла оказаться какой-нибудь никому не нужной безделушкой…
Я долго смотрела на украшение с тончайшей гравировкой: «Лиза». Если эта вещь все же дорога Виктору, тогда кем могла быть эта девушка или женщина?
Она его мать?
Сестра?
А может, подруга или та несчастная, чье место я заняла подле Виктора?
Кто такая Лиза?
Я думаю об этом слишком часто: когда наливаю кофе или иду по улице. Я продолжаю думать об этом, когда даже покупаю что-то в магазине. И вот сегодня, наутро, когда я проснулась с теми же мыслями, я вдруг поняла – надоело!
Когда у твоей семьи есть деньги, и много, открывается масса возможностей. Самое простое: доступ почти к любой информации.
Первое, в чем мне захотелось убедиться сразу: есть ли у Виктора семья? Мать или отец. Есть ли у него сестра с именем Лиза?
Оказалось, что нет. И некоторым моим мучениям пришел конец.
Я больше не сижу на месте. Я пробую что-то сделать.
Я действую, не полагаясь на обещания других. И чувствую, что поступаю правильно.
Еще через день, когда Гедеон обнаружил балерину, закрепленную на связке моих ключей, сразу и настойчиво потребовал отдать находку полиции, но я решила по-своему. Мы спорили об этом в гостиной долго и громко.
Гедеон остался недоволен. Он был уверен, что я отдала нашу находку полиции, а сейчас, когда ему известно, что я этого не сделала и, собственно, не собираюсь этого делать и теперь, брат очень зол. Он уверен, что я совершаю ошибку.
Может быть он прав…
– Лучше помоги мне, – снизив тон своего голоса, прошу я. Мы редко ругаемся. После того, что с нами было, очень хочу этого избежать теперь. – Будь на моей стороне.
– Я всегда на твоей стороне, – объявил он. – Но сейчас ты поступаешь очень глупо.
Обдумав немного, говорю:
– Они не придают моим словам нужного значения, – зажав ключи в ладони, показываю на подвеску. – Отдать полиции? Они едва ли поверят, что эта вещь принадлежала Виктору, ведь ее мог обронить кто угодно. Они оставят подвеску в каком-нибудь ящике и забудут о ней.
– Я не согласен…
Из ванны в светлую гостиную вошла мама в длинном белом халате и с полотенцем в волосах. На ее лице маска из морских водорослей.
– Ах, привет, – улыбнулась она.
– Привет! – хором ответили мы.
– Вы все еще здесь?
– Скоро уйдем, – пообещал Гедеон.
Мама улыбнулась, но улыбка получилась надломленной. Ей тревожно, когда мы с Гедеоном оставляем безопасность домашних стен, и неважно, уходим мы на час или на целый день. Об авиаперелетах пришлось молчать. О возвращении в старый дом тем более. Особенно учитывая, что весь последний месяц мама настаивала на переезде в другую страну. Разумеется, отец предложил ей успокоиться и… найти способ поскорее прийти в себя.