Когда мы с братом снова остались одни, тише прежнего говорю:
– Все они считают меня немного тронутой.
– Какая разница, что они думают о тебе… обо мне или обо всех нас, – уже спокойно заговорил и сам Гедеон, коснувшись балерины. – Полиция должна знать об этом.
– Они заберут эту вещь.
– Зачем она тебе?
– Не знаю, – честно призналась я. – Просто… чувствую, что она должна остаться у меня.
Я спрятала ключи в кармане широкой бесформенной кофты.
– Я не понимаю тебя, – сдался брат. Помолчав немного, вдруг спросил: – У тебя есть план?
У меня есть план. Начала издалека:
– Помнишь, я рассказывала тебе о причине, по которой Виктор явился именно в наш дом?
– Он преследовал девушку…
– Что те двое делали в тех краях, так далеко от городка «Хвойная степь»?
Так далеко от холодных северных лесов.
Гедеон нахмурился. Я продолжила:
– Я думаю, что балерина принадлежала той девушке, – обдумав немного, заключила я. – Пока что я хочу узнать больше о ней: ее имя, откуда она и как давно пропала.
– Он ничего не говорил… о ней?
– Я пыталась, но Виктор всегда уходил от этого разговора…
Брат вдруг выставил на меня ладонь и резко потребовал:
– Перестань!
Наступила моя очередь недоуменно хмуриться.
– Не говори о нем, как о человеке, – уже мягче просит он. – Перестань называть его имя.
– Что ты хочешь сказать?
– Ты говоришь о нем так, будто он не чужой тебе…
Во мне полыхнул гнев, и прямо сейчас это пламя сверкнуло в моих глазах.
– Шесть месяцев я жила в его доме, и не было дня, чтобы мы не встретились с ним взглядом и не говорили о чем-то. Не было вечера, чтобы мы не играли в эти проклятые шахматы… Чтоб сгорели эти фигуры в адском пламене! Завтрак. Обед. Ужин. С ним!
– Перестань.
– Это моя реальность. Такая, какая она есть! – крикнула я ему в лицо. А потом процедила: – Завтрак, обед и ужин за одним с ним столом. С убийцей наших друзей. Как я не должна о нем говорить? Скажи это еще раз.
Возникла тяжелая тишина. Гнев утих, и я вдруг пожалела о своих словах.
– Это нечестно, – сказала я.
– Все, что с нами случилось, – нечестно, – проговорил Гедеон куда-то в пустоту перед собой. – Не называй хотя бы его имя.
– Ладно, – согласилась я, сев на диван рядом с ним.
Гедеон взял меня за руку, а я сжала его пальцы в ответ.
– Ты хочешь, чтобы я узнал имя той девушки?
– Нет, – легонько качнув головой, ответила я. – Мне очень нужно говорить с тобой обо всем, что я делаю и о чем думаю. Об этом хоть кто-то должен знать.
Гедеон согласно кивнул, а я добавила:
– Будь на моей стороне. Что бы ни случилось. Всегда. Это самое важное.
Взгляд у брата стал совсем тяжелым.
– Что? – забеспокоилась я.
– Мы будто поменялись местами. Теперь проблемы создаешь ты, а я должен стать ответственным старшим братом?
В гостиной снова появилась мама. Торопливо попрощавшись с ней, мы с Гедеоном вышли из квартиры и направились к лифту.
У дверей лифта стоит соседка в модном спортивном костюме. Под ногами у нее маленькая собачка размером с кошку. Прямо сейчас это существо рычит на меня, а хозяйке поведение питомца кажется забавным.
Двери в лифт расступились, и все мы вошли внутрь.
Человек в полицейском управлении, что некогда помог мне получить информацию о Викторе, не пришел, а вместо него на встречу явился другой: мужчина без полицейской формы, в брюках и рубашке, представился Григорием Фирсовым. В руках держит куртку.
– Не обязательно покупать информацию. О том, что вас интересует, можно просто спросить, – сказал мне человек со спокойным, но немного строгим взглядом. Смотрю на него снизу вверх.
– Я пробовала… – хмуро говорю я. Мои манипуляции раскрыты, и стало неловко. – С кем я могу поговорить?
– Со мной. Не возражаете?
Я осмотрелась в приемной полицейского управления. Здесь много людей.