– И должен помочь.
Прежде чем уйти, Фирсов протянул мне темную синюю визитку с белыми буквами на ней. Не затягивая момент, мужчина коротко попрощался, сразу направившись к высокому синему зданию полицейского управления, а я смотрю ему вслед.
Мне нужно найти Виктора, но как это сделать?
С чего нужно начать?
В поисках Лизы я уткнулась в тупик, и чаще обычного мне стали приходить мысли, что никакой Лизы не существует вовсе. Подвеска – просто безделушка, а я гонюсь за призраком.
Но так только кажется.
Виктор был на востоке, так далеко от северных лесов, что не остается никаких сомнений – в тех краях, недалеко от моего прежнего дома, этот человек оказался не случайно.
Ключ с подвеской в виде балерины…
С ним была та несчастная – Елена.
Когда думаю об этом, мозг будто в огне, а интуиция вопит, что я на правильном пути, вот только… Не знаю. Такое чувство, будто у меня перед глазами все ответы, но они не очевидны для меня.
Два дня я не хожу в университет. В нынешних условиях эта часть моей жизни не кажется мне чем-то важным. И я не хочу на это отвлекаться. Но в какой-то момент становится сложно.
Все дело в маме. Прежде легкомысленная и беспечная, теперь она всерьез увлеклась ролью ответственного родителя. Она вдруг зачем-то приехала в университет, но нашла только брата. Не обнаружив меня, впала в беспокойство.
Поговорить с мамой вызвался Гедеон. Он попытался мягко объяснить ей, что появляться в университете – это… не круто. Мама пыталась возражать, а Гедеон настоял, чтобы она больше так не делала.
– Папа прав. Ей нужно поскорее прийти в себя, – тихонько сказала я, когда Гедеон вернулся из комнаты мамы.
– Не говори так, – осадил меня брат. – Она переживает за нас, и у нее есть на это причины.
Сразу почувствовав укол вины, я торопливо кивнула.
– Прости…
На другое утро я поехала в университет вместе с братом. Я не хотела, но делаю это, потому что настоял Гедеон. Ему по большому счету все равно, хожу я на занятия или нет – но сейчас другое время.
Взглянув на высокое серое здание с множеством корпусов, иду вслед за братом.
Новое место. Другие люди. Многие таращатся на меня, пока я сижу на последнем ряду и делаю вид, что слушаю наискучнейшую лекцию в своей жизни. А потом началась другая…
Занятия всегда были такими невообразимо долгими, или это я отвыкла от такой жизни? Такое чувство, словно меня вытянули из одного мира и затолкали в другой. Меня раздражает это место, а все эти люди, что таращатся на меня, – мне так хочется их…
Впрочем, неважно.
С Гедеоном мы пересеклись в большом холле к обеду.
С некоторым замешательством я вдруг обнаружила, что для брата его мир почти ни в чем не изменился. Вокруг него опять люди, а привлекательная брюнетка с потрясающей фигурой хочет навязать мне свою дружбу, время от времени бросая любопытный взгляд на Гедеона. И правда, ничего не меняется, разве что на этот раз я не слишком вежливо попросила брюнетку Миру уйти с моей дороги и никогда не возникать на моем пути снова.
Предупреждение было воспринято как угроза. Да, я перестаралась, но ни о чем не сожалею. Мне не нужна такая дружба. Мне не нужны эти люди.
– Гедеон, – окликнула я брата. – Нам пора.
Я спустилась по широким ступеням большого старого здания.
Полдень, над головой яркое теплое солнце. Еще немного, и на улице будет ощущаться лето. Я сняла с плеч плотное теплое пальто и аккуратно сложила на сгибе руки. Иду к машине брата, припаркованной на той стороне дороги: широкая с округлыми формами и дерзкая на вид.
Когда я приоткрыла дверь его оранжевой спортивной машины, Гедеон сразу захлопнул ее. Он сделал это резко. Смотрит на меня – взгляд хмурый и прямой.
– Тебе пришлось нелегко, я знаю это. Все это знают! Но это не дает тебе право обращаться с людьми так, как это делаешь ты, – со злостью процедил он. Я нахмурилась еще сильнее.
Смотрю в злой огонек его глаз. Говорю:
– Судя по всему, твоя претензия копилась долго…
– Чем та девушка заслужила яд твоих слов? – резко перебил меня он.
– Тем, что захотела заиметь со мной дружбу, чтобы быть ближе к тебе, глупец!