– Вера, – смутно припомнила я ее имя.
– Если ты вспомнила мое имя, то и дом найдешь без труда. Ты помнишь, как найти мой дом?
– Да, но… я не понимаю, почему мы не можем поговорить здесь и сейчас, – нахмурилась я. – Зачем для этого мне нужно преодолеть тысячу миль на самолете?
С таинственной улыбкой на губах молодая женщина повернулась ко мне спиной. С потерянным и немного безумным взглядом смотрю ей вслед. Больше не пытаюсь остановить ее.
Она возникла передо мной внезапно, рассказала мне невероятные вещи, а теперь просто уходит, оставив меня в совершенной неопределенности и смятении.
И что я должна теперь делать?
Впрочем, я знаю, что буду думать о ней сегодня. Я буду думать о ней завтра и на другой день тоже, и так до тех пор, пока мысли о ней не сведут меня с ума – рано или поздно я приеду, чтобы поговорить с ней. Все будет именно так.
Чай с шиповником. Завтра?
Ладно…
Не раздумывая ни о чем, я купила билет на самолет, чтобы отправиться на восток этой большой страны. Не думала, что однажды мне придется это сделать еще раз – вернуться в края, где была когда-то разрушена моя жизнь.
Энтузиазм моих намерений Гедеон не поддержал.
– Ты собираешься отправиться к сумасшедшей старой ведьме куда-то в глушь? – с упреком бросил брат у дверей в мою спальню. С раздражением смотрю на него.
– Эта глушь когда-то была нашим домом, – бросив документы в сумку, заметила я. – И эта женщина – она не старая. Я думаю, ей и тридцати нет.
Гедеон сделал два решительных шага через комнату, сжав пальцы на моих плечах – своеобразный призыв остановиться и подумать лучше. Смотрит точно в глаза. Говорит серьезно:
– Позвони в полицию.
– Этого нельзя делать. Она была первой жертвой Виктора и каким-то чудом осталась жива.
– В точности как ты.
– Это что, сарказм? – без гнева возмутилась я, сбросив его руки со своих плеч. – Если она до сих пор не обратилась в полицию, значит, у нее есть на то причины.
– Зачем тебе вообще понадобилось говорить с ней? – не сдается Гедеон. – Что она может тебе сказать?
Я опять перестала собирать сумку. Смотрю на брата.
– Она может рассказать, с чего все началось. Эта женщина может знать о Викторе много больше, чем знаю я. Сам подумай. Вера – первая из нас. С ней Виктор мог быть не так осторожен, как со мной, и мог рассказать ей что-то такое, о чем не говорил мне.
– А что, если она заодно с ним?
– Если бы это было так, Виктор не стал бы искать замену ей.
Смотрим друг на друга. Долго.
– Ты понимаешь, что я не могу отпустить тебя одну, а значит, мне придется лететь вместе с тобой, – упрекнул Гедеон. – Ты хочешь, чтобы я снова это сделал?
– Нам не придется возвращаться в наш прежний дом и опять видеть его таким, – обещаю я. – Когда самолет сядет, мы возьмем в агентстве машину и сразу проедем через маяк к ее дому. Пока я буду говорить с ней, ты останешься в машине где-нибудь неподалеку, а потом мы вернемся домой, и на этом все закончится. Даю тебе слово – я больше не попрошу тебя вернуться в те края.
Помолчав немного, Гедеон задумчиво проговорил:
– Помню, когда намеревался воплотить в жизнь очередную глупость, ты бросала на меня косой взгляд. Теперь так делаю я, да?
Уголок моих губ ненавязчиво взметнулся вверх.
– Я могу убедить тебя не делать этого? – очень серьезно спросил он, на что я ответила решительным:
– Нет, не сможешь, – подступила к брату ближе. – Поверь мне, все будет хорошо.
– Я верю тебе, но я не верю той чокнутой, что на самолете преодолела тысячу миль, чтобы посмотреть на тебя.
– Она сама нашла меня, а значит, ей есть, что мне рассказать. Да, она немного тронута умом, и это пугает, но… рядом ведь будешь ты.
Я попыталась улыбнуться, а Гедеон заговорил неожиданно холодно:
– Я полечу с тобой. Я это сделаю. Но если ты ждешь моего одобрения, то этого не будет.