– Было четверо. Осталось две, – сразу объявила она. – Я жива, потому что заслужила это. Почему он сохранил жизнь тебе? Твоя очередь, говори!
– Я не знаю, – сказала я, и раздался выстрел.
Это случилось неожиданно. Внезапно. Ошеломительно.
В глазах темно. В ушах стоит страшный звон.
Эта женщина молниеносно наставила на меня пистолет и выстрелила…
Я жива или мертва?
Приоткрыв глаза, не сразу понимаю, что сижу на холодном бетонном полу, вжавшись в колесо синего внедорожника. Коснулась пальцами своего лица, плеч… Я в порядке, если, конечно, так можно выразиться.
– Я делала все, что он велел мне делать… Быть с ним – привилегия, и я заслужила ее!
У стеллажа передо мной рассыпаны большие и мелкие осколки – это стеклянная бутылка, в которую угодила пуля, а значит, она пронеслась в сантиметрах от моего лица. Это не промах. Это демонстрация силы.
– Он дал мне другое имя, – твердо и с гордостью объявила женщина. – Другую жизнь. Он это сделал для меня…
Осознав, как близко она подобралась к моему укрытию, я сразу попятилась в противоположном направлении.
Обогнув внедорожник и не обнаружив там меня, женщина пришла в ярость:
– Это нечестно! – взвизгнула она, обрушив стеллаж с мелкой утварью на синий джип. Возник страшный грохот. По капоту растеклась белая краска. Под машиной долго-долго катится ржавая банка, и этот звук кажется очень громким даже по сравнению с грохотом только что рухнувшего стеллажа.
Мои чувства на пределе. Крепко сжимаю в ладони кухонный нож, и это в то время, когда в руках Лизы пистолет.
Это тоже нечестно.
Итак…
Лиза была послушна? Что ж, выходит стрелять она может не хуже самого Виктора. А я послушной не была, но у Виктора кое-чему все же научилась, рассчитывая однажды использовать обретенный навык против него самого. И все же, когда кто-то идет против тебя с пистолетом, защищаться ножом – не самая лучшая перспектива.
Выход из гаража слишком далеко от меня. И я переместилась к красному универсалу, тихонько передвигаясь вдоль машины к ступенькам, ведущим в кухню. Делаю это бесшумно и осторожно, старясь для этого даже не дышать.
Лиза тоже ведет себя тихо.
Она не видит меня. Она не знает где я. Она ищет меня…
Ощутив, что она где-то совсем близко, я обогнула красный универсал и притаилась перед капотом автомобиля, и вдруг…
В кармане зашумел телефон.
Я кинулась вверх по лестнице, в один большой прыжок преодолев все четыре ступени. Выбравшись в кухню, молниеносно захлопнула узкую белую дверь и подперла ручку стулом – в тот же миг дверь загрохотала. Не теряя времени, из кухни я вбежала в гостиную, с силой дернув прозрачную дверь в террасу. Заперто! Громко выругавшись, попыталась распахнуть большое окно, но никак. В приступе ярости я даже бросила стул в дверь…
В парадных дверях на другой стороне дома щелкнул замок, и я в ужасе замерла. А затем вдруг вспомнила про ключ. Тот самый, что мы с Гедеоном обнаружили на заднем дворе старого дома вместе с подвеской «Балерины». Примерив ключ к замку, я смогла провернуть его: раздался тихий щелчок, и дверь на террасу открылась. Распахнув ее, я выбежала навстречу теплому ветру. Море неспокойное. Солнце яркое. Спустившись с террасы на горячий песок, обогнула дом и, цепляясь за редкие, но крепкие растения, карабкаюсь вверх по склону, выбравшись на горячий асфальт.
Я думала, единственный человек на этом свете, которого мне по-настоящему стоит бояться, – это Виктор. Что ж, этот день доказал мне, что дела обстоят много хуже…
– Ты не отвечала, и я уже собирался идти за тобой, – быстро заговорил Гедеон, бросившись из машины мне навстречу.
– Правильно, что не пошел, – опустившись в светлый салон и захлопнув дверь, сказала я.
Когда Гедеон вернулся за водительское кресло, на дорогу вышла Лиза. Смотрим на нее из салона маленького внедорожника неподвижно и молча, а когда женщина нетвердой походкой и покачиваясь двинулась в нашу сторону, несмотря на отсутствие оружия в ее руках, голосом, лишенным жизни, говорю брату:
– Езжай. Быстро.
Зарычал двигатель. Маленькая машина резко развернулась на дороге и понеслась в обратный путь. Скрывшись за первым же поворотом, Гедеон спросил: