– Что случилось?
Отвечаю просто:
– Она пыталась меня убить.
Вечером мы с братом вернулись домой. Изнуренные путешествием и напряжением этого непростого дня, на лифте мы поднимаемся молча.
Гедеону я рассказала не слишком много о том, что со мной было в доме Лизы: в общих чертах и никаких деталей. Впрочем, для брата и этого было достаточно, чтобы пересмотреть свое отношение ко всему происходящему со мной… С нами. Он ничего такого не сказал, но одного взгляда достаточно, чтобы понять: поддерживать в чем-то подобном меня он больше не станет.
Лифт остановился на шестнадцатом этаже. Серые двери расступились, и нам в ноги бросилась маленькая соседская собачонка. Начинаю ненавидеть это громкое существо в синем комбинезоне.
Эффектная на внешность блондинка по-матерински уговаривает собаку вести себя тише.
Перед тем, как войти в квартиру, мы с Гедеоном как по команде избавились от хмурых выражений на своих лицах.
За большими широкими окнами наступил вечер, и во всех комнатах горит желтый свет.
В гостиной появилась мама. Выглядит спокойной.
– Было весело? – спросила она.
Сперва я даже растерялась, но сразу вспомнила: прежде чем лететь на восток, мы солгали ей об отдыхе в компании новых друзей.
– Да, было здорово, – с убедительной улыбкой на лице заявил Гедеон.
Я тоже улыбнулась ей и поспешила в свою комнату. Мама не успела меня спросить о чем-то еще, собственно, чего я и добивалась, зато меня нагнал Гедеон: он опустил свою ладонь на круглую дверную ручку и, строго заглянув мне в глаза, проговорил:
– Либо ты расскажешь полиции о случившемся, либо за тебя это сделаю я.
Взгляд у него решительный, и я сразу говорю:
– Я позвоню Фирсову прямо сейчас.
Сперва он смотрел с недоверием, но взгляд быстро смягчился.
– Мы не можем заниматься этим сами, – будто извиняясь передо мной, сказал он и снял с дверной ручки ладонь. – Расследованием должна заниматься полиция… Мы не должны проходить через все это еще раз.
– Я понимаю, – коротко кивнула я. Вошла в свою комнату и, тихонько закрыв дверь, прислонилась к ней спиной.
Мой взгляд медленно-медленно перемещается по комнате с яркими малиновыми стенами. Здесь белый ковер и длинные светлые шторы. Куклы… Среди блондинок на полке появилась брюнетка.
Я подошла к шкафу и взяв куклу в руки, осматриваю ее… В темном зеленом платье и с красными лентами в волосах, она не слишком вписывается в «розовый» фон коллекции.
«Мама…» – догадалась я, понадеявшись, что эта кукла будет последней.
Вернув брюнетку на место, я села на кровать. И, вынув из кармана сотовый телефон, смотрю на дисплей. Время позднее, но я все равно набираю номер Фирсова.
– Ты не пришла в участок, – опустив приветствие, с некоторой усталостью в голосе заявил он.
– Я только с самолета, – честно протянула я.
– Куда ты летала?
– В «Восточный берег».
– Чтобы встретиться с Верой Герц?
Обдумав немного, упрямо говорю:
– С Лизой…
– Я не стану спрашивать, почему ты решила действовать, не заручившись моей помощью, но я должен знать, что там случилось.
Голова стала совсем тяжелой. Отвела телефон от уха и, прикрыв ладонью глаза, думаю…
– Ада? – когда молчание совсем затянулось, голос мужчины стал тверже: – Ада!
– Она пыталась убить меня, – резко вернув телефон к уху, объявила я. – Лиза знает Виктора. Она была первой из нас…
– Ты была с ней одна? – опустив последние из моих слов, потребовал он.
Не желая называть имя брата, уклончиво говорю:
– Кроме нас с ней, в доме никого больше не было.
Мне вдруг представилось, что мужчина так же, как и я сейчас, прислонил руку к лицу и думает о чем-то…
– Чем все закончилось?
– Я цела. Лиза тоже.
– Расскажи мне все, – попросил он.
– Обязательно сейчас? – робко спросила я. Тише, чем следовало, Фирсов ответил: