Я не солгала: об этом человеке я думаю всегда. Я засыпаю с мыслями о нем, а когда просыпаюсь, этот человек по-прежнему остается в моей голове… Он даже появляется в моих снах.
Это помешательство? Если так, то…
Меня вдруг толкнули в плечо, оборвав стремительный поток мыслей. Я рассеянно смотрю на парня рядом со мной: мы уже несколько недель сидим вот так близко, а я по-прежнему не знаю, как его зовут. Точнее сказать, он представился мне однажды, но я не нашла необходимым запомнить это имя. Парень с густыми рыжими волосами взглядом показывает в сторону выступающего.
Немолодой и строгий, лектор смотрит на меня хмуро. Он повторил свой вопрос, а я даже не попыталась вникнуть в эти слова. Просто говорю:
– Не знаю.
Мужчина в большой светлой аудитории ничего не сказал мне на это, только разочарованно качнул головой. Лекция продолжается.
Что я здесь делаю? Я должна быть с Фирсовым, прямо сейчас быть в его кабинете и говорить с ним. Но я здесь уже третью лекцию подряд.
Неужели я все еще в чем-то сомневаюсь?
Внутренний конфликт мыслей и мрачное положение вещей в целом – еще не самое страшное, что могло случиться со мной в этот день…
Не желая оставаться до конца занятий, быстрым шагом направляюсь к дорогому белому седану. Солнце успело скрыться за тучами. Моросит мелкий дождь. Где-то далеко слышен вой полицейских сирен.
Гедеон отныне мне больше не советчик. Он не сказал прямо, но вчера вечером ясно дал понять, что поддерживать в чем-то, что не совпадает с его пониманием о правильном и неправильном, уже не будет. Мы с ним больше не заодно. Поэтому в этот день во избежание неудобных разговоров и ненужных вопросов я решила воспользоваться своей машиной. Она припаркована рядом с ярким спортивным автомобилем брата. А вот, собственно, и сам брат: я вижу Гедеона в окнах популярного в этом районе кафе. Вокруг него люди, и они счастливы быть рядом с ним. Я засмотрелась в эти высокие окна…
Иногда мне не верится, что мы действительно с ним родные брат и сестра.
Гедеона любят. Вокруг него всегда много людей. Я же, напротив, предпочитаю, чтобы рядом со мной их было как можно меньше.
Навела пульт на машину: загорелись оранжевые поворотники и сразу затухли. Я опустилась в кожаный салон. Завела машину, но никуда не еду. Пустым, ничего не выражающим взглядом смотрю на улицу: на тротуары и рекламу. Я смотрю на людей, что торопливо раскрывают свои большие серые зонты, когда мелкая морось вдруг обращается в сильный дождь.
Дождь стучит по лобовому стеклу и крыше машины…
Зашумел телефон.
Лениво обратив взгляд к источнику звука, не тороплюсь вынуть гаджет из закрытого бардачка. Это не случайность. Я нарочно оставила телефон в машине. Зачем?
Ради иллюзии.
Без привычной связи с людьми возникает ощущение оторванности от мира. И сегодня это как никогда желанное чувство. Но у меня было время обо всем подумать «тихо», и теперь пора возвращаться в реальность.
Открыла бардачок. Телефон больше не издает никаких звуков.
Когда в моей ладони загорелся широкий дисплей гаджета, обнаружила шесть пропущенных звонков от Фирсова, один от Гедеона и еще один… это неизвестный номер.
Набираю номер Фирсова. Грубоватый голос полицейского возник сразу после первого гудка:
– Где ты?
– У меня только что закончились занятия…
Машина с красно-синим маячком остановилась перед моим седаном и за ней возникла еще одна. Вой полицейских сирен оглушителен.
– Что происходит? – рассеянно говорю я Фирсову, недоуменно всматриваясь в лица полицейских, что окружили мой седан.
– Это арест, – твердо объявил мне Фирсов, посоветовав:
– Делай все, как тебе говорят.
– Я не понимаю…
– Я все объясню в полицейском участке. Договорились?
– Не говорите так, будто у меня есть выбор, – разозлилась я, прервав звонок.