Подозревают и Константина тоже? Ладно, вот только в словах полицейского Фирсова я отчетливо слышу противоречивое…
– Но?
Ответ мужчины получился уклончивым:
– Твой друг не мог совершить это преступление по самым прямым доказательствам.
Я не настаиваю на большем, просто говорю:
– Хорошо.
Прошло мгновение. За ним другое…
– Что случилось в доме Веры Герц? – осторожно спросил Фирсов. – Ты готова дать показания?
Возникло сильное напряжение.
Припомнив слова Виктора и обдумав то, что происходит со мной сейчас, я отрицательно мотнула головой. Сделала это уверенно.
Фирсов нахмурился. Его взгляд невероятно похож на тот, которым смотрел на меня Виктор, когда хотел понять, что за мысли скрыты в моей голове. Спрашиваю:
– Когда было совершено убийство, в котором меня подозревают?
– Сегодня ночью.
– Я была дома, и это могут подтвердить… Я не убивала этого человека, – опять повторила я. – Вы верите мне?
– Неважно, во что я верю, – отрезал Фирсов. – Важно то, как это выглядит.
– И как это выглядит?
Мужчина говорит решительно:
– Ада, что происходит?
– Виктор велел мне не создавать для Лизы проблем, – честно отвечаю я. – Я не обещала ему этого, и вот что случилось.
Смотрю на мужчину, а он смотрит на меня. Я добавила:
– Я не могу заявить о случившемся в доме Лизы, иначе последствия могут быть хуже этих…
В полицейском участке я провела три часа. Не потребовался даже адвокат, которого так оперативно обеспечил для меня Гедеон; почти сразу, как меня доставили в полицейский участок, на стол Фирсову попало видео-доказательство с убийством парня, и главную роль в этом фильме исполняла не я.
А ведь для меня все могло сложиться по-другому… Потому не остается никаких сомнений: все, что случилось в этот день со мной, – предупреждение.
Виктор велел мне не создавать проблем для Лизы. Что ж, я так и поступлю, другого выбора у меня нет.
Из полицейского участка вместе со мной вышел Григорий Фирсов.
– Будь на связи. Ладно? – убедительно просит он.
Я кивнула.
Желание не отвечать на телефонные звонки создало для меня много неприятностей. Самая большая из них – задержание вот таким унизительным способом, с участием полицейских машин.
Ответь я на звонок Фирсова, ничего бы этого не было. Я бы сама приехала в полицейский участок и дала бы любые объяснения. Но я так не сделала. Возникли сомнения и случилось то, что случилось.
Когда я вернулась домой, пришлось долго объясняться перед родными мне людьми. Убедить их в том, что все хорошо, было непросто. А когда закончился долгий и сложный разговор с ними, я ушла в свою комнату, мгновенно скинув маску уверенности и покоя со своего лица. Ободряющей улыбки на моих губах тоже нет.
Когда мой взгляд уткнулся в куклы, желание сбросить их с полки едва не победило меня. Я торопливо увела от них мрачный и тяжелый взгляд. Думаю…
Жизнь не похожа на жизнь. С бесконечной оглядкой назад в ней совсем нет покоя. А припомнив все, что со мной стряслось в последние дни, и тем более что случилось со мной сегодня, я вдруг ощутила жгучее желание уйти и сделать это как можно скорее. Уехать подальше от этих мест в призрачной надежде, что все, кто мне дорог, без меня будут в большей безопасности, чем сейчас.
Виктор…
Тень его улыбки. Мрак его глаз.
Я не боюсь этого лица. В сознании слышу звук его голоса – и опять не страшно.
Побоюсь ли я встречи с ним однажды? Прислушавшись к собственным ощущениям, вдруг понимаю: смерть от рук этого человека – не самое плохое, что может случиться со мной. То, что происходит со мной сейчас, в разы хуже смерти.
Прошла через комнату и села за письменный стол, сосредоточено просматривая с телефона запись маршрутов из внедорожника Виктора. Двадцать один маршрут. На электронной карте я сопоставила каждый из них: отдаленность друг от друга и частоту повторений.
Чаще всего внедорожник следовал к продуктовому и строительному магазинам. Зафиксирован маршрут в соседние города. В оставшихся маршрутах тоже не вижу ничего примечательного до тех пор, пока мой взгляд не уткнулся в даты…