В той комнате и сейчас что-то происходит.
В той комнате прямо сейчас кто-то есть…
«Речь идет не об одном только страхе, удержать под контролем нужно все эмоции, – вспомнились мне слова Виктора, сказанные им как-то за игрой в шахматы. – Сомнения не должны помешать рассудку генерировать идеи быстро и постоянно. Никакие обстоятельства, люди не должны встать над тобой…».
Я медленно-медленно подхожу к невысокой деревянной двери, прислушиваясь ко всякому шороху, что доносится за ней.
Я слышу неторопливые шаги. Клацанье предметов.
Я даже слышу чье-то дыхание…
Обернувшись, я еще раз взглянула на женщину с растрепанными светлыми волосами. Припустив голову, она тихонько хнычет, предпринимая слабые попытки вытянуть запястья из металлических ободков.
Кажется, она приходит в себя.
За дверью снова возник звук. Это скрипит старый деревянный пол: кто-то приближается. Я сразу сделала шаг назад, с замиранием сердца ожидая, что прямо сейчас кто-то распахнет эту дверь, представ передо мной. Но шаги затихли. Передо мной никто не возник.
Отшатнувшись в сторону, смотрю на тень, что появилась за неплотно закрытой дверью. Звуки такие, будто кто-то что-то ищет в шкафу и на столе, расталкивая металлические и стеклянные предметы вокруг.
Сосредоточено смотрю вперед и даже не моргаю. В любой момент ожидаю, как кто-то войдет через эту дверь…
Когда лязганье прекратилось, тихий голос за дверью удовлетворенно прохрипел находке:
– А вот и ты…
Опять заскрипел старенький деревянный пол. Тень исчезла.
Обождав немного, делаю робкий шажок вперед. Затем еще один…
Вплотную приблизившись к двери, прислушиваюсь: шаги и шорохи доносятся с дальнего конца той комнаты, и, судя по всему, в ней находится только один человек.
Тихонько приоткрыв дверь, с осторожностью оцениваю то, что вижу: под ногами широкие деревянные брусья, впереди бетонная стена; на расстоянии вытянутой руки – большой стол с разными инструментами, банками и прочими мелкими предметами, вплоть до ржавых гвоздей. Мой взгляд останавливается на крае стола, на котором так опрометчиво оставлен пистолет… В такую удачу даже верится с трудом. Впрочем, в усыпленную бдительность не слишком осторожного врага поверить можно.
Пол под ногами дважды скрипнул, и я взяла в руки пистолет, в то время как мужчина по ту сторону большой прямоугольной комнаты сразу устремил на меня встревоженный и даже напуганный взгляд.
– Ты? – нетвердым тихим голосом вырвалось у него. Низкий и худой, с виду совсем не опасный человек бросился к маленькому столику рядом с собой, вдруг обнаружив, что на нем ничего нет.
Пистолет, что так опрометчиво был им оставлен в непривычном месте, теперь находится в моих руках. Осознав это, мужчина трусливо отступил на шаг. Его реакция избавила меня от необходимости убедиться в наличии патронов в оружии.
Среди разного хлама на столе брошены три разбитых мобильных устройства. Я взяла в руки свой телефон без надежды, что он заработает. Дисплей выглядит так, будто по нему били молотком, и все равно я протолкнула разбитый телефон себе в карман.
В плохо освещенной комнате ярким свет остается только в том углу, где стоит побледневший как смерть человек.
Удерживая наготове оружие, перемещаюсь вперед с сосредоточенно-холодным взглядом, оценивая все вокруг. У бетонной стены две морозильные камеры, на которых видны темные кровавые следы. Следы возникли не только что: кровь на светлой поверхности высохла и стала темной.
На полу под ногами тоже кровь.
Темные пятна повсюду…
– Что в морозильниках? – не узнав собственного голоса, потребовала я.
Мужчина поднял руки, не выдав даже звука. Кончики его пальцев дрожат. Дрожат даже губы.
Я не повторила свой вопрос. Медленно и осторожно приблизившись к морозильным камерам, не слишком решительно подняла крышку одной из них, мгновенно захлопнув ее обратно. На короткое мгновение комната перед глазами стала совсем темной, а во рту возник кислый вкус.
Обернутые в прозрачную пленку части человеческих тел мне не забыть никогда… Эта картинка навсегда врезалась мне в сознание.
Тяжело дышу. Часто моргаю.