– Я думала, Виктор болен, – с мрачной иронией размышляю вслух. – Почти поверила, что не в порядке я сама, но это…
Для этого вообще подходящих слов нет.
– Я не один, – вдруг заговорил человек на той стороне комнаты. Невыразительный нетвердый голос трусливо дрожит. Только взглянув на него, сразу почувствовала, как во мне проснулось что-то совсем злое. – Если выстрелишь в меня, на звук выстрела придут остальные…
– Ты только что убил человека, выстрелив в него из пистолета. С чего бы кому-то беспокоиться, расслышав новый выстрел? – говорю я, с усилием расправив плечи. Навожу на мужчину оружие, и тот сразу поднимает руки выше.
– В пистолете только две пули… А нас трое, – запнувшись, едва ли не выкрикнул он. – Но я знаю безопасный путь. Я выведу тебя.
– Я тебе не верю.
Я выжала тугой курок, и раздался выстрел. Пуля угодила мужчине точно в колено, и это не промах. Мне так нужно было.
Мужчина рухнул на пол, не издав крика. Корчится и стонет, зажав ладонями рану, из которой сочится кровь. С хладнокровным безразличием к происходящему проверяю истинное количество патронов в пистолете.
Обнаружив почти полную пулями обойму, констатирую:
– Лжец.
Мужчина поднимается и, цепляясь за редкую мебель, стремится скрыться от меня за широкой железной дверью. Очень медленно. Безнадежно.
Впрочем, с такой раной в ноге суметь пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы попытаться бежать, – даже подвиг. Неторопливо приближаюсь к обезумевшему от страха человеку. Вижу, как на худом бледном лице выступила влага.
Когда мужчина дотянулся до железной двери, я снова навела на него пистолет и раздался новый выстрел. Рухнув на пол, этот человек обрушил на меня самые скверные проклятия, которые мне только довелось слышать в жизни. Тянется к ногам, и, взглянув на раны в коленях, едва не теряет сознание…
– Я могла бы пустить тебе пулю в лоб, но поступила по-другому, – прикрыв плотнее железную дверь, сказала я. Опустилась на одно колено, взглянув в глаза человеку, которого не так давно считала страшным зверем. Зверь больше не стонет, не извивается и не кричит.
– Пожалуйста… – с дрожью в голосе протянул он, не в силах сказать что-то еще.
– Ты хочешь, чтобы я сохранила твою жизнь? – спрашиваю я без попытки скрыть подлинное безразличие в собственном голосе. Взгляд умоляющих зеленых глаз красноречивее всяких слов. – Зачем?
– Пожалуйста… – осознав всю безнадежность своего положения, опять попытался он.
Я поднялась в полный рост, уверенно расправив плечи.
Путь на свободу для меня открыт. Я могу распахнуть тяжелую железную дверь и выбраться прямо сейчас. Но во мне что-то сопротивляется, не желая спасаться бегством.
Смотрю на свою жертву сверху вниз…
Глава 15
Женщина в испачканном грязью желтом костюме изрезала запястья в кровь в попытках вытянуть руки из ловушки металлических ободков. Два других стула теперь пусты, и в этом темном мрачном месте осталась она одна.
Почему та девчонка, которой удалось избавиться от проклятых металлических ободков, не помогла выбраться ей, такой же несчастной, обреченной на смерть?
Что с ней теперь?
Она выбралась или погибла?
Дверь впереди настежь распахнута, и где-то там, в глубине той комнаты с блеклым желтым светом, доносятся страшные звуки. Мелькают тени.
Кто-то стонет и хрипит. А до этого были выстрелы…
Кто мог быть тем, кто издает эти звуки?
Женщина сосредоточенно смотрит вперед, на ту тень в стене, что по мере приближения стонущего человека становится больше.
Этот человек не идет. Этот человек даже не передвигается на корточках.
Этот человек ползет…
Женщина в желтом костюме с замиранием сердца смотрит вперед. Не в силах даже моргнуть, она наблюдает за тем, как мужчина, что несколько часов назад пообещал ей быструю смерть, со стонами и хрипом теперь ползет на животе. Его руки в крови. Лицо тоже.
В стене выросла новая тень, под неторопливыми шагами ее обладателя поскрипывает пол. А потом в дверном проеме появилась она – девушка в синем джемпере. Ее руки в крови, в точности по линии порезов на запястьях. Коротко взглянув на ту, что все еще остается в ловушке металлических ободков, девушка в синем джемпере тем же спокойным и неторопливым шагом уходит в сторону, куда-то за серую стену. Ее снова не видно…