Я поднимаюсь первой, а Инна следует за мной, ступень за ступенью. А поднявшись к самому верху, замерли обе. Прислушиваемся…
Тишина.
Со скрежетом стянув щеколду в сторону, тихонько приподнимаю деревянную дверцу на ржавых петлях. Выглянув в комнату с пожелтевшими от времени серыми стенами, обнаружила ее пустой.
Я выбралась из темноты подвала и помогла подняться Инне.
Первое время пришлось привыкать к солнечному свету. Лучи полуденного солнца бьют в большие широкие окна, и все вокруг кажется невероятно ярким, особенно резная лакированная мебель. На фоне мрачных стен мебель выглядит новой.
Двери комнаты распахнуты настежь. Впереди короткий и широкий коридор, а сразу за ним – еще комната с высоким прямоугольным проемом и без дверей.
Смотрю по сторонам. Опять прислушиваюсь.
В этом странном доме очень тихо и кажется, будто, кроме нас, в нем никого нет. Инна осматривается с тем же опасливым недоумением, что и я.
Не рискнув пробираться через подозрительно тихий дом, подхожу к окну и пытаюсь его открыть. Прикладываю для этого больше усилий, и все равно – ничего. Доступны только узкие форточки в углу оконных рам, а сами окна совсем не поддаются.
– Мы не можем идти через дом, – забеспокоилась женщина, когда я оставила попытки открыть окно и направилась из комнаты в широкий светлый коридор. Инна ударила по раме в отчаянной попытке распахнуть окно – от того, как шумно это получилось, сердце дрогнуло, и я бросилась к ней.
– Они где-то там. Они поймают нас. Они…
– Дыши, – едва слышно говорю я, резко схватив ее за плечи. Смотрю ей точно в глаза.
– У них есть оружие…
– У нас тоже есть оружие, – подразумеваю пистолет. – Они не знают, что нам удалось выбраться, и в этом наше преимущество. Надо постараться вести себя очень тихо, даже если сделать это очень непросто… Ладно?
Женщина ничего не сказала. Она кивнула, и это был самый нерешительный жест, который мне когда-либо доводилось видеть.
– Хорошо, – пришлось приложить усилие, чтобы голос не дрогнул. – А сейчас мы выйдем из этой комнаты и найдем выход. Я пойду впереди…
Прислушиваясь к мрачной тишине, я осторожно вышла в коридор. Вдоль стены передвигаюсь маленькими шажками, в любой момент готовая воспользоваться пистолетом.
В середине широкого коридорчика – узкий столик из темного дерева, а под ним осколки голубого стекла; большая часть вазы уцелела и закатилась под стол.
Переступив осколки, иду вперед. Инна тихонько следует за мной.
Ковры на полу смяты. Разбита настенная лампа.
По мере приближения к комнате по ту сторону широкого коридора взгляд мой становится совсем хмурым. Останавливаюсь, недоуменно уставившись на бездыханное тело мужчины посреди гостиной. То был Валентин. Со смертельной раной в шее мужчина распластался на полу. Ковер под ним смят. Очки разбились в нескольких метрах от него самого.
– Не понимаю…
Я была готова ко всякому повороту событий, но это…
От кого он бежал?
Кто здесь еще есть?
Опять слышу звуки, напоминающие поскуливания напуганного щенка…
– Мне страшно, – схватив меня за плечо, взвизгнула Инна. Смотрю на женщину и чувствую, как мутнеет собственный рассудок. – Мне так страшно!
Кончиками пальцев я прикоснулась к виску.
Инна говорит мне что-то еще – ее губы открываются и закрываются, я слышу обрывки ее фраз, но ничего не могу понять. Чувство такое, будто теряю связь с реальностью… А потом раздался грохот: где-то совсем близко распахнулась дверь. Сердце выдало неровный ритм, чувства обострились, и ко мне вернулось самообладание.
В тот миг, когда послышались тяжелые и быстрые шаги, я молниеносно вернулась в комнату с серо-желтыми стенами и забежала за диван; опустившись на корточки, прижалась к нему спиной. Инна тоже в этой комнате, стоит точно по центру и вся трясется, оцепеневшая от страха.
– Сюда… – выглянув за край дивана, громко шепнула я, но женщина меня будто не слышит. Смотрит вперед. Ее дыхание становится совсем тяжелым.
– Инна! – уже громче зову я, и женщина наконец переводит ко мне взгляд. – Сюда.
Не самым твердым шагом женщина скользнула за диван и опустилась рядом со мной. Уставившись в серую стену перед собой, теперь уже едва дышит и не моргает.