Отступив на два шага в сторону, я быстро оглянулась. Смотрю на Виктора, не сразу поверив своим глазам.
Великан дернулся, и Инна протяжно вскрикнула: на короткое мгновение мой взгляд резко метнулся к высокому и широкому в плечах мужчине и снова вернулся к Виктору. Он спокоен. Ранен: от плеча спускается кровь.
– Я перережу ей горло, – в гневе обещает великан, и женщина в его тисках всхлипнула еще громче.
Виктор спокоен, а я – нет.
Верзила знает, что этот мужчина здесь только ради одной из нас… И теперь понимает, что в его руках не та жертва.
Виктор наставил на неприятеля пистолет. Грязно выругавшись, верзила отступил, потянув к дороге и свою жертву, прикрываясь ею, как щитом.
Мужчине с решительным взглядом глубоких темных глаз безразличны интересы кого-либо здесь. Для Виктора значение имеет только то, что важно для самого Виктора.
Раздался выстрел. Следом возник второй.
Я не испугалась.
Я даже не дрогнула.
Без громких эмоций или потрясений смотрю на результат содеянного Виктором, ощутив странную грусть.
Мне хотелось спасти эту женщину. Правда хотелось…
В старый одинокий дом, из которого с таким трудом получилось выбраться, пришлось вернуться. От парадных дверей остались одни воспоминания. Некоторые из окон разбиты.
Серый внедорожник Виктора стоит перед домом нетронутый, а моя машина в зарослях высокой травы. Я смотрю на то, как мужчина уходит в эти заросли точно к моей машине и, склонившись над капотом, вынимает что-то…
Думаю, теперь я знаю, как именно Виктору удалось найти меня здесь, в этих… А где мы, собственно?
Солнце стремительно уходит в закат. В дальних уголках комнат этого большого дома густеют тени. Спускаясь по ступенькам веранды, я обернулась, чтобы еще раз взглянуть на этот дом: большой, в два этажа, с мансардой. Окна горят в лучах оранжевого солнца. Несомненно, в свое время это был красивый дом.
– Ты в порядке? – спросила я Виктора, ощутив укол вины за кровь на его плече, что тянулась по серой футболке вниз до самого пояса. Эта рана – моя работа. А теперь, когда мужчина спас мне жизнь, бордовое пятно на его одежде заставляет чувствовать себя дрянью.
Мужчина легонько кивнул и, нахмурив взгляд, задал мне тот же вопрос. Я ответила:
– Жива. Уже неплохо.
– В мастерской есть две бочки с бензином… – заметил Виктор.
Я посмотрела туда, куда смотрел мужчина.
– Хочешь сжечь это место? – недоверчиво уточнила я.
– У тебя есть другие предложения?
Поразмыслив немного, говорю:
– Нет.
Мы не пошли за бочкой сразу, а вернулись в дом. Виктор поднялся на второй этаж, а я нашла и забрала пистолет. Когда вышла из комнаты с серо-желтыми обоями и прошла через короткий коридор, остановилась перед гостиной. Это как-то получилось невольно, само собой, что ли… Я посмотрела на бездыханное тело Валентина на полу, нисколько не испытав к этому человеку былой жалости, но задумалась, припомнив то, каким он был: с виду безобидным и даже милым. Человек интеллигентной профессии казался умным, заслуживающим доверие…
Но это оказался страшный зверь. Мои инстинкты говорили мне об этом; я почти не помню их, сигналы были слабые и сомнительные, и я проигнорировала их, толком не поняв, что они означали. Я доверилась глазам зверя, его словам, и, когда моя бдительность была усыплена окончательно, зверь затащил меня в свое логово…
Отныне беру за правило: доверять интуиции.
– Ада? – откуда-то с улицы позвал Виктор и, немного поблуждав в коридорных лабиринтах этого большого дома, я вышла наружу.
– Пистолет. Телефон. Все нашла?
– Да, – легонько кивнув, сказала я и посмотрела на машину в зарослях травы. – Как ее вытащить оттуда?
– Не получится.
Выходит, следы моего присутствия все же будут здесь…
Нам понадобилось около получаса, чтобы подкатить бочку и облить все бензином.
Мой взгляд опять обратился к дому. В прошлом он был очень красив, а теперь остались только воспоминания о былом величии и роскоши. Этот дом чем-то мне напомнил мой собственный. Еще один дом с плохой историей…