Я помню, что говорил мне Виктор об отце: всего пара фраз, засеявшие во мне зерна сомнения, но я помню их. Я помню, о чем мне уже не первый месяц говорят мои собственные инстинкты, а я все равно сомневаюсь. И вот теперь…
Полдень. Солнце. В квартире только мы с отцом.
Он направлялся в свой рабочий кабинет, но вдруг остановился в гостиной. Я заметила это и перевела на него свой взгляд, сразу осознав: что-то изменилось…
От того, как отец смотрит на меня по телу бежит холодок, потому что впервые за много-много лет я узнаю в этих глазах хищника.
Я ощутила в тот миг много эмоций, но ни одна из них не отразилась на моем лице. Я спросила:
– Ты знал, что со мной будет? – прямо подразумеваю я мои поиски Виктора и весь кошмар, через который мне пришлось пройти.
Отец заговорил не сразу. Подступив ближе, вкрадчиво произнес:
– Я таков, каков есть, и меня уже не изменить, но… похожей жизни для тебя я никогда не желал. Даже отдаленно не допускал в своих мыслях.
– Но все случилось не так, как ты хотел. Ты даже не вмешался… И что теперь? – спросила я, страшась озвучить свой главный вопрос: – Я – такая, как ты?
– Нет, – с привычным холодком в голосе заявил он. Смотрит точно мне в глаза. – Уверен, я не знаю всего, что случилось с тобой на самом деле, но если ты сделала это ради собственного выживания, тогда мы с тобой способны только мыслить похоже, но чем-то однородным являться не будем… Понимаешь?
– Да.
Убедившись, что это действительно так, отец отвел взгляд и, сложив руки за спиной, молча ушел в свой кабинет.
Я годами не догадывалась о том, кем на самом деле является этот человек. Он так ловко скрывал от нас свою подлинную сущность, или дело в другом? И если второе, то это самое ужасное…
Мы не замечаем недостатки тех, кого любим. Когда любим, мы не обращаем внимания на очевидные знаки, а стоило бы…
Я помню, как был устроен наш прежний дом. Я знаю, какие двери в нем нельзя было открывать. Поднимая воспоминания из прошлого, я понимаю так много из того, чему ни разу прежде не придала должного значения. Не только я. Все мы…
Я не знаю, как относиться к тому, что мне сейчас стало доподлинно известно. А еще я в недоумении, вот только от признания ли отца или от своего собственного признания?
Как быть теперь, и… Действительно ли для меня еще не все потеряно?
В чем сомневаться не приходится, так это в том, что такая жизнь мне не нужна. Во мне нет этого помешательства, но есть безумие – любить людей, которые подвержены ему.
Любовь, в целом, странная штука. Чаще всего именно любовь побуждает сознание мыслить и поступать нестандартно. Нерационально…
Как бы там ни было, отец прав: я сделала то, что пришлось сделать, в самый опасный момент моей жизни. При обычных обстоятельствах мне и в голову бы не пришло сотворить подобное. Так что пусть меня и изменила жизнь, но я – это по-прежнему я.
Глава 17
С последних мрачных событий прошел почти год.
Суд над Виктором продолжается и пресса внимательно следит за происходящим. Я тоже слежу. Я даже в этом участвую – до тех пор, пока все не закончится. А конец этому уже близок. Говорят, следующее слушание будет последним, и Виктору наконец объявят приговор. Все закончится, и прежде всего для меня. Я представляю этот момент как возможность начать жить снова, но уже по-настоящему; возможность идти вперед и, не оглядываясь назад, строить собственное будущее. Оно еще может быть счастливым.
Так складывается жизнь, но не все этому рады…
У Виктора появились поклонники. Эти чокнутые создали целые фан-клубы в интернете и устраивают реальные встречи где-нибудь в клубах, барах и кафе, восторгаясь его кровавыми подвигами. А на прошлом заседании они собрались у здания суда, и, когда привезли самого Виктора, приветствовали его громкими криками и самодельными плакатами, получив взамен от своего кумира один лишь короткий безразличный взгляд. Таких людей много, но еще больше оказалось тех, кто на том слушании хотел для Виктора пожизненного срока, ожидая возле здания суда соответствующего приговора.
В тот день улица вокруг величественного здания поделилась на два враждующих между собой фронта. Сила, сумевшая предотвратить беспорядок, – полицейские в полном составе по району.