Ничего, это безумие скоро закончится. Нужно просто подождать.
В кухне появился Гедеон.
– Ты куда-то собираешься? – спросил он, обнаружив на стуле мою сумку. Дамскую.
– Встречусь с Фирсовым, потом… по своим маленьким женским делам. Салоны. Магазины.
– Я еду к отцу. Может, лучше составишь мне компанию?
– Нет.
– Он не так часто бывает с нами. Уже не первый день отец здесь, и ты будто бы избегаешь встречи с ним.
– Разве?
– Да.
– Мне жаль, что тебе так кажется. Это не так, – с улыбкой солгала я.
– Поедешь сегодня к отцу со мной? – опять упрямо спросил Гедеон.
Обдумав немного о том, что я делаю, и как это выглядит, решительно говорю:
– Да, поеду. Сразу после встречи с Фирсовым.
Брат ушел первым, а спустя некоторое время из квартиры вышла и я тоже. Прикрыв парадную дверь, к своему неудовольствию обнаружила у лифта соседку. Ее собачка теперь в розовом летнем… это платье? Выглядело бы даже мило, если бы маленькое животное не скалилось на меня так злобно.
Я подошла ближе, и это существо размером не больше кошки прыгает так, будто всерьез намеревается наброситься на меня; скалится и громко лает. Хозяйка собаки по своему обыкновению остается безразличной к тому, что происходит у нее за спиной. Она придерживает розовый поводок и увлеченно разговаривает с кем-то по телефону.
Когда я поравнялась с ней, соседка отступила на шаг.
Двери лифта бесшумно расступились и я, не шелохнувшись, с некоторым недоумением смотрю в голую шахту.
Собака у моих ног затихла, когда ее хозяйка не глядя вдруг шагнула в эту пустоту. Ее крик в той тишине был коротким, после чего возник глухой удар. Теперь слышно одну только работу механизмов – это поднимается лифт к дверям, что по неведомой причине вдруг открылись много раньше положенного времени.
У Бога есть план? У Дьявола, судя по всему, он тоже есть…
Смотрю на собаку у своих ног, а она, поджав хвост, смотрит на меня в ответ.
– Тебе повезло, что она выпустила поводок, – искренне подбодрила я маленькое напуганное существо и, перешагнув порог наконец прибывшего лифта, выжала кнопку нужного этажа.
Двери закрылись. Лифт тронулся вниз.
Волнует ли меня случайная смерть раздражавшего меня человека? Признаться честно, не очень. Меня волнует другое: что мне с этим теперь делать?
Наверное, правильно было бы набрать номер полиции и сообщить о случившемся, но с этим сопряжено так много неудобств и забот, которые запросто смогут обернуться против меня. Начнутся сомнения. Бесконечные пояснения. Я состарюсь или сойду с ума, снова всем о чем-то доказывая… Тем более, учитывая, что вокруг меня происходит, новая слава мне определенно не нужна. Мне хочется покоя, и это событие отсрочит желаемое еще надолго. Так что…
В уголке лифта появилась кровь.
Я приподняла глаза вверх, заключив: она там, и никуда не денется. Рано или поздно ее найдет кто-то еще. А я пас.
Двери лифта расступились.
Опустив на глаза солнцезащитные очки, легко и безмятежно я вышла в тепло палящего солнца.
Полдень. Стоит жара.
Я навела пульт на внедорожник насыщенного синего цвета – моя новая машина припаркована у дома – и, опустившись в комфортный кожаный салон, завела двигатель, вырулив к дороге.
Два перекрестка спустя мне недовольно посигналили; пришлось остановиться и все-таки пропустить авто-хама на бессовестно дорогой машине, что нагло вклинивается передо мной. Он посмотрел на меня… Недоволен, оттого что я «любезно» не сделала для него это раньше.
В такие минуты вспоминаются слова Виктора: «некоторые люди достойны того, чтобы умереть…».
В чем-то Виктор по-своему прав.
Я улыбнулась. Но…
Как бы там ни было, относиться к таким мыслям серьезно – это слишком.