Переступаю с ноги на ногу, недоверчиво оценивая место, в котором нахожусь. Это не подвал. Это не клетка. Комната на втором этаже этого незнакомого дома выглядит гостевой. Здесь есть комфорт и удобства.
Робко переступив порог ванной комнаты, подошла к небольшому круглому зеркалу над белой раковиной, взглянув на свое отражение в нем. У меня уставший взгляд, а привычно зеленые глаза кажутся черными. Линия скул на овальном лице стала четче. На щеке мелкий порез.
Обработаны и перевязаны все мои раны: мои ладони и плечо. На рану в ноге наложены швы.
Я потрясена, но прежде всего оттого, что вместо джинс вижу на себе легкое коричневое платье на широких бретельках, похожее на сарафан, – это домашняя одежда из моего гардероба.
Я как кукла, которую вымыли и причесали…
Одели.
Сколько времени прошло? День или два, а может, прошла уже целая вечность, я умерла и теперь за какие-то страшные грехи переживаю свой личный ад?
Нет, я все еще жива, но почему?
Я встала перед дверью. Положила ладонь на холодную ручку, тихонько провернув ее. Вопреки ожиданиям, дверь беспрепятственно открылась, издав протяжный, но почти неслышный скрип.
Передо мной лестница, ведущая вниз; лестница прямая, из хромированной стали со вставками из белого дуба. Не будь существующих обстоятельств, я бы даже восхитилась такой красотой. По правую сторону глухая стена, а слева хорошо видно большую гостиную. Там, внизу, работает телевизор, и, судя по тому, что я слышу, показывают кулинарное шоу. В той части комнаты, которая пока что скрыта от меня, кто-то есть.
Задрожали губы.
Дверь не заперта, и это не просто так. Совершенно очевидно, что тот, кто оставил меня в этой комнате, ждет, когда я выйду из нее.
Неторопливо и осторожно спускаюсь вниз по лестнице, придерживаясь за перила. Крепко сомкнув губы, чувствую, как с каждым шагом боль в ноге становится сильнее.
Преодолев последнюю ступеньку, с замешательством смотрю на гостиную. По ту сторону комнаты за сквозным стеллажом высокий мужчина большим кухонным ножом мелко нарезает овощи.
Что-то жарится на сковороде. Пахнет вкусно.
– Ты вовремя, – не оборачиваясь ко мне, сказал он голосом, не выражающим никаких эмоций. У меня сердце дрогнуло. – Почти все готово. Садись за стол.
Я не знаю, сколько прошло времени и как долго я здесь. Одно знаю наверняка – прямо сейчас есть мне совсем не хочется.
Мужчина обернулся ко мне. Взгляд у него понимающий.
– Ты не голодна?
– Я…
– Даже если нет, тебе все равно нужно есть. Садись за стол.
Выход рядом со мной. Мужчина увидел, каким взглядом я посмотрела на белую дверь, и уголок губ на лице хищника взметнулся вверх.
– Тебя зовут Ада? – спросил мужчина, вернувшись к кухонной столешнице. Ножом перекладывает зелень к мясу на тарелках.
– Да, – сказала я и села за стол, прихватив со стеллажа шариковую ручку.
– А твоего брата звали Гедеон? – обернулся он ко мне, а я едва не лишилась чувств.
– Что?
– Имя твоего брата – Гедеон?
В груди возникла страшная боль. Мой взгляд на короткое мгновение упал на блестящий столовый нож рядом со мной – округлый, затупленный; такой, каким можно успешно разрезать мясо, но невозможно порезаться.
– Зачем вы это делаете? – едва слышно, как раненое животное, прохрипела я.
– Ты не хочешь говорить о брате?
– Нет.
Мужчина с грацией хищника обходит стол, а я сильнее сжимаю шариковую ручку в своей ладони, прикрыв ее заостренный конец складками платья.
– Мясо молодого оленя. По вкусу напоминает говядину, – склонившись, очень тихо проговорил он.
Мой взгляд уткнулся в предложенное блюдо: из жареного мяса сочится розовый сок. В точности в такой же оттенок окрасилась вода в бассейне на заднем дворе дома, в котором я когда-то жила.