Задержавшись в проходе между двумя точь-в-точь такими же, как в первой секции, шахтами холодильника, Шик окинул взглядом покатые металлические стенки, задраенные смотровые люки в них. Потом перевел глаза ниже и обомлел: от днища одной из шахт по стенке тепловоза ползли медленные бурые струйки.
Он влетел в кабину первой секции. Едва не толкнув машиниста, наклонился к самому его уху.
— Во второй секции масло протекло, — доложил он и торопливо глотнул воздух пересохшим ртом.
Машинист сделал порывистое движение вперед, словно хотел вскочить с места. Но не вскочил, лишь чуть переменил позу.
— Где?
— В холодильнике.
— Много?
— Немного… Кажется, немного…
— Что значит — кажется? Ты люк открывал?
— Нет еще, не успел. Хотел сразу доложить. Сейчас осмотрю.
— Хорошо. Ступай.
Смуглолицый Зульфикаров поднялся со своего сиденья. Кузьма Кузьмич коротко кивнул в сторону машинного отделения. Зульфикаров понял и кинулся вслед за Шиком, чтобы помочь ему.
То, о чем Кряжев подумал и что предпринял сразу же, как только Шик и Зульфикаров выскочили из кабины, пришло к нему само собой, без всякого усилия мысли. Левая рука автоматически потянула рукоятку контроллера к крайним делениям, чтобы выжать максимальную скорость из машины. И так же автоматически сработала память, подсказав, что до станции Могулки осталось каких-нибудь три с половиной километра, там и надо остановиться. Мысль не трудилась над этим. Мысль машиниста рвалась решать другое, главное — что предпринять там, на станции? Что вообще делать дальше? Заглушить дизель, вызвать подмогу из депо? Но если масла вытекло немного, чего бояться? Выключить поврежденную секцию холодильника, очистить его и ехать. Но если повреждена не одна секция? Ну и что же? Пусть две, пусть три. Три из тридцати шести масляных секций — не смертельно. Главное другое, главное — сколько вытекло масла? Сколько вытекло масла? Мысль хотела знать это, чтобы работать дальше, принимать решения. Но Юрка и Асхат не возвращались. И хотя, в сущности, они только что выбежали из кабины, Кряжеву казалось, что они страшно замешкались и что сам он уже давно бы все осмотрел.
Наконец помощники вернулись.
— Не очень растеклось, — сообщил Шик, — в основном по трем секциям.
— Лопнула одна, — добавил второй помощник.
— Уверены, что одна?
— Конечно, — подтвердил Зульфикаров. — Видно ведь, по маслу видно.
Звонить в депо незачем. Бригада остановится в Могулках лишь для того, чтобы выключить поврежденную масляную секцию, очистить и проверить холодильник. Остановка будет короткой; она должна быть короткой, как можно более короткой…
Кряжев уже меньше боялся за дизель и всю машину. И хотя он продолжал держать в памяти и дизель и всю машину, теперь его забота, его тревога главным образом перенеслась на другое. Не тепловоз, а те сто вагонов и те четыре тысячи тонн груза, которые неощутимо катились сзади и которые объединялись одним внушительным понятием «поезд», выступили теперь на первый план в его сознании. Кряжев не думал в этот момент о своем служебном долге, о святости выполнения приказа или о том, что грузы, которые он везет, ждут на каких-то стройках. Все это само собой разумелось для него, и он не думал об этом точно так же, как не думал, например, о том, что ему надо дышать. Он видел перед собой предельно ясную ему цель: задержка в Могулках должна быть минимальной, такой, чтобы потом, в пути, удалось нагнать упущенное, ввести поезд в график.
В оставшиеся до станции минуты Кряжев намечал действия бригады. Мысль его работала с поразительной четкостью, стремительностью, остротой. Трудно сказать, что придавало его мысли эту стремительность и силу: знания ли, навык ли, чутье ли, еще ли что-то, идущее от физической и духовной собранности, от мобилизованной воли, от упрямого стремления добиться своего. Бывают в жизни человека мгновения, когда в нем поднимаются, его держат, как птицу крылья, силы, которых он и не подозревает в себе, но которые в конечном счете и определяют, чего этот человек вообще стоит.
— Асхат, у тебя нож острый?
— Конечно, — откликнулся Зульфикаров.
— Порви мой саквояж и вырежь прокладки, чтобы изолировать поврежденную секцию холодильника. На всякий случай вырежь побольше, штук шесть. Понял?
— Конечно.
— Юрка, ты меньше всех ростом. Как только остановимся, постарайся забраться в шахту через нижний люк. Стирай масло. Если сильно загустело, отмачивай соляркой. Ясно?
— Ага.
— Я поднимусь на крышу, к наружному люку. Асхат, как только нарежешь прокладки, быстро притащишь парочку мне. Другие отдашь Юрке. Будешь помогать ему через нижний люк…