— Думаю, что узнаем. Разве что доказать не сможем. — На его лицо возвращался румянец. — Если захочешь расплатиться, надо будет искать другие пути.
Я пропустил это мимо ушей.
— Вот как я рассуждаю, — сказал он. — По-моему, убийца был не один. Тот, кто владеет мачете, не станет возиться с ножом.
— Те, кто владеет мачете, не пользуются и пистолетами двадцать второго калибра с особыми пулями и глушителем.
— Это надо обдумать, — сказал он.
Мы затихли. Я тоже пытался понять, что к чему. Мои члены сковало какое-то онемение, словно я прошел много миль по ноябрьскому лесу и только что остановился передохнуть.
— Значит, вот что получается, — сказал он. — Кто-то выбрал твой участок с марихуаной, чтобы спрятать голову Джессики. Это так на тебя подействовало, что ты даже сам себя до сих пор подозреваешь. Потом голову забирают. Почему? — Он поднял оба кулака, точно хотел взяться за баранку машины. — Потому что кто-то решил убить Пэтти. Этот человек хочет быть уверенным, что позже будут найдены сразу две головы. Он не хочет, чтобы ты или первый убийца вернулись и уничтожили доказательство. Или, допустим, ты впал в панику. Ты мог бы вызвать полицию. Итак, этот второй — он забирает голову.
— Или она, — сказал я.
— Или она, — согласился отец, — хоть я и не знаю, что ты имеешь в виду. — Когда я промолчал — моя реплика вырвалась непроизвольно, — он сказал: — Да, я считаю, что преступников было двое. Один убил Джессику, другой собирался убить Пэтти. Первый кладет в тайник голову, чтобы подставить тебя. Второй вынимает ее, чтобы потом положить туда обе. Причем в это время, или чуть позже, ты должен принять на себя вину за оба преступления.
— Уж больно это хитро, — сказал я.
— Когда люди делают такие вещи, — сказал отец, — им кажется, что они ясно видят всю картину, хотя по сути они только добавляют в суп что-нибудь одно.
— И кто повар? — спросил я.
— Похоже, Уодли. Наверно, когда вы с ним разговаривали, он уже знал, что Пэтти мертва. Возможно, он убил ее сам, а тебя хотел использовать.
— Но как?
— Он невысоко тебя ставит. Я его не виню. Может, он слышал, что где-то есть голова Джессики, и предположил, что ты знаешь где. Поэтому он решил заказать тебе голову Пэтти. Понадеялся, что ты выдашь за нее голову Джессики и он получит то, что хотел, — обе головы.
— Пожалуйста, перестань повторять это слово.
— «Головы»?
— Я больше не могу его слышать.
— Чем же я его заменю?
— Просто называй их по именам.
— Пока мы не нашли тела, это будет только путать.
— Называй их по именам, — повторил я.
— Эй, — сказал он, — да ты, я гляжу, с причудами, как твоя мать.
— Пускай мои предки хоть всю жизнь резали торф в вонючих ирландских болотах, чихал я на это; да, я с причудами, как моя мать.
— Хо-хо, — откликнулся он, — очко в ее пользу. Упокой, Господи, ее душу. — Он рыгнул. Бурбон, пиво и болезнь действовали на него сообща. — Передай бутылку, — сказал он.
— Чересчур много предположений, — сказал я. — Почему бы Уодли и не знать, где находится Джессика? Раз это знал Ридженси, то должен был знать и Уодли. Паук. — их связной.
— Вряд ли они до конца откровенны друг с другом. В таких ситуациях никогда не угадаешь, что кому известно. — Он постучал по столу костяшками пальцев. — Говорю тебе, Уодли не знал, где Джессика, и хотел, чтобы ты ее ему принес.
— А я думаю, что Уодли и положил их обе в тайник. Держись фактов. Паук и Студи следили за мной. Не затем ли, чтобы поймать момент, когда я вернусь к тайнику? И схватить как раз в тот миг, когда обе головы окажутся у меня в руках? Это был бы беспрецедентный случай: двое таких подонков в роли слуг правосудия.
Отец нахмурился, и я понял, что мои слова произвели на него впечатление.
— Звучит правдоподобно, — сказал он. — Они думают, что ты едешь к тайнику, но маячок говорит им, что ты остановил машину. Неудивительно, что они озверели, когда ты вернулся.
— По-моему, против Уодли достаточно улик, — сказал я.
— Если говорить о Пэтти, пожалуй. Но кто убил Джессику?
— Возможно, тоже Уодли.
— Да, пистолет с глушителем — это ему подходит. Но можешь ли ты представить себе мистера Хилби с мачете?
— Как насчет Студи?
— Не исключено.
— А по-твоему, кто? — спросил я.
Сколько раз, беседуя с клиентами в своем баре, отец заменял им частного детектива, исполнял роль адвоката по уголовным делам или судьи, рассматривающего апелляцию? Он поднес руку к уголку рта, точно собираясь содрать с губ правду, как пластырь. Потом убрал руку.
— Не нравится мне этот Ридженси, — сказал он. — Во всяком случае, с твоих слов. Может, это он и есть.
— Ты считаешь, что Джессику убил он?
— Он вполне мог использовать мощный пистолет двадцать второго калибра вместе с мачете. Никто, кроме него, до такого не додумался бы. Ты рассказывал мне о его доме. Он сдвинулся на оружии. У него в подвале запросто могут лежать огнеметы. Он способен замыслить убийство смазанной ядом бамбуковой стрелой — подкинет ее врагу, чтобы тот поцарапался. Я встречал таких. «Ах, оружие! — говорят они. — Я знаю про него все! Я человек универсальный».
— Да, но ведь ты ненавидишь копов.
— Это верно. Хотя и среди них попадаются похожие на людей. А этот малый — степной волк. Профессиональный вояка, который стал копом! Я уверен, что никакой он не и. о. шефа полиции. Это прикрышка. Он — наводчик из Бюро по борьбе с наркотиками, и готов спорить, что там, в ихней конторе, его боятся. Когда он появляется, они все писают в штаны.
— Трудно поверить.
— Я знаю копов лучше, чем ты. Сколько лет я платил мафии вечером в среду, а полиции — вечером в четверг! Я знаю копов. Знаю их психологию. Думаешь, зачем такому крутому бойцу, как Ридженси, прозябать на Кейп-Коде?
— Тут вовсю торгуют наркотиками.
— Все равно с Флоридой не сравнить. Там он был бы больше к месту. Но они от него отделались. Пойми психологию полицейских. Ни один коп не захочет работать с напарником-профессионалом, чье присутствие на него давит. Ты не можешь отдавать приказы, оскорбляющие подчиненного, иначе наживешь врага. У парня с табельным оружием чересчур много возможностей пальнуть тебе в спину. Так что когда среди копов заводится псих, они его не увольняют. Они просто ссылают его куда-нибудь. Делают властелином мира в городе Гулькин Нос, Монтана. Или в Пи-тауне, Массачусетс. Нет, — заключил он. — твой Ридженси мне совсем не по душе. Вот поэтому нам и надо избавиться от голов.
Я начал было с ним спорить, но он оборвал меня.
— Если эти пакеты найдут в твоем подвале, — сказал он, — ты влипнешь по уши. Ты подсадная утка. А еще хуже, если ты попытаешься их вынести. Они сядут тебе на хвост, как только увидят, что ты завел машину.
— Я должен похоронить жену.
— Нет. Это сделаю я. Возьму твой катер, удочки и две коробки для снасти. Есть у тебя на борту запасной якорь?
— Нет.
— Тогда придется использовать рабочий. Один для обеих — и Пэтти, и Джессики.
Теперь настал мой черед воскликнуть «Господи Исусе!».
— Эй, — сказал Дуги, — ты глядишь на меня и видишь бездушного человека. Я гляжу на тебя и вижу подсадную утку.
— Я должен быть с тобой. Это самое малое, что я могу сделать.
— Если я поплыву один — это просто старый хрыч отправился на рыбалку. Они не станут следить. Но ты! Они тебя там увидят. Поднимут на ноги береговую охрану. И что ты ответишь, когда у тебя на борту найдут двух дамочек без того, что ниже шеи? «Ах, — скажешь ты, — я их нашел. Духи объяснили мне, где искать». — «Понятно, — скажут они. — Ты у нас Жанна д'Арк. В новом варианте». — Он покачал головой. — Нет уж, крошка Тим, здесь ты будешь полезнее. Я отлучусь ненадолго. А ты покамест лучше сделай пару звонков.
— Кому?
— Перво-наперво в аэропорт. Вдруг выяснишь, когда Джессика сюда прилетела.
— Они с Лонни приехали на машине.
— Почем ты знаешь, что это была ее первая ночь в городе? Или его?
Я пожал плечами. Он был прав.
— А еще, — сказал он, — найди агента по недвижимости, который продает ту усадьбу.
Тем не менее, когда он ушел вниз, я продолжал неподвижно сидеть на стуле. Я и не двинулся бы с места, если бы он не крикнул с первого этажа: