— Ах вы, черти! Ну и хорошо! — Пастиков бегал по комнате, припадая на короткую ногу и смахивая с лица пот.
— Ну да… Отдохнем. Анна, зови Самоху! Загуляем, что ли.
Это был первый вечер за самоваром и сковородой жареных хариусов. Домовитая Анна извлекла откуда-то литр настойки и шумно поставила ее на стол.
— Петя! Ведь мы не по порядку женились, — усмехалась она. — Ровно пора бы и по закону зажить.
В такт ей пришлепывал броднем Самоха.
— И эх-а, баба-то тебе досталась!
И уже под утро, когда на столе грудились рыбьи скелеты, он изрек свои пожелания:
— Слышь, Петро! Чтоб обязательно сын был.
— Ну-ну, тебя в кумовья позовем! — разошлась Анна.
Северные ветра сшибали с кедров шишку-паданку. Вокруг Шайтан-поля пропадало ореховое богатство. Проворные белки, зобатые бурундуки запасали в гнезда зимний корм. Над тайгой без умолку стрекотали кедровки. Ветра мешали ловить рыбу. Целую неделю Самоха развешивал на берегу пустые невода, спорил с рыбоведами.
После неприятного разговора с администрацией он созвал свою артель и пригласил на рыбалку Пастикова. Молодой рыбовед в широких очках стоял на берегу, рассматривая в бинокль волнующееся озеро. Настраивая лодку, Самоха говорил:
— Вот вы не верите, что ветром прогнало рыбу вглубь, я вам докажу на практике. Все улова я облазил здесь и хошь бы мулявка какая зацепилась в сетях.
Рыбовед тряхнул плечами:
— Это деревенское, не научное объяснение, Кутенин. К осени рыба, видимо, переходит в другие улова. Их и надо отыскивать.
У Самохи от досады раздувались ноздри, еще больше морщилось старушечье лицо.
— По-научному мы не знаем, товарищ техник… А только на простой ум понятно, что вода для рыбы везде одинакова. За каким чертом тварь пойдет бродяжить, если ей не делают перепугу.
Пастиков рассмеялся и взялся за весла. В переднюю лодку сели рыбовед и Самоха. Волны звонко плескались в нос, с борта, шипели, оставаясь позади.
Артель держалась около берега. До соединения перешейка озера с Сыгырдой с неимоверными препятствиями нужно было приплыть до сумерек. Рыбаки сбросили пожитки, на мелких местах проталкивали лодки шестами. Самоха злился, работал, как всегда, с мокрым лбом.
— Наплюйте мне в глаза и уши, если поймаете что-нибудь, — не унимался он. — Чертополоху там много, а не рыбы.
— И наплюем, — лукаво улыбался Пастиков. — Ты говорил, что здесь осетров нет, а их поймали.
— Это из Сыгырды занесло каких-то дуроплясов.
— Значит, промазала ваша милость!
Волны на озере редели. К вечеру ветер повернул косым сечением с запада на юго-восток. Лодки течением прибивало к южному берегу. Люди теряли силы, ход замедлялся. К перешейку подплыли в сумерках. Вода полиловела. Край неба розовым ободком окрасила вечерняя заря, обещая перемену погоды. Далеко, на увядающих травах Шайтан-поля лежали отсветы проясняющегося неба.
Самоха размял отекшие от сидения ноги и привычным глазом облюбовал углом выдавшееся из черты берега тихое улово.
— Здесь метнем! — крикнул он артельщикам.
Рыбаки приготовились, с лодки загремели шесты. Невод медленно описывал полукруг. Деревянные наплава колебало течением, тянуло к перешейку, где виднелась рябь быстреца.
Пастиков, рыбовед и часть рабочих ждали на берегу.
Первая лодка шла на закругление медленно. Самоха, опоясав себя бечевкой, изо всех сил толкал ее к отлогому месту песчаной косы. Под железным наконечником шеста хрустела речниковая галька.
— Рыбой тут и не пахнет, — сказал он, бросая на берег веревку.
— Нынче ворожеям не год, — шутил Пастиков.
Рыбовед протирал очки, беспокойно топтался на месте.
— Может быть, ее сразу всю и выловили, — делали свои замечания рабочие.
— Так бывает… Жил табунок под тем берегом, вот и заневодили его сразу… Вот тебе и фабрика!
— Чего вы ахинею несете… Столько воды… Сдурели люди.
До половины невод прошел пустой. Пастиков перестал улыбаться, потемнел лицом и бросил тетиву. Но наблюдавший за срединой невода Самоха, громко крикнул:
— Тяните живее!
Рыбаки заторопились. Под ногами захрустела галька. Около самых наплавов взбулькнул хвостом первый сиг. За ним взбелели животами хариусы. Чем быстрее шел на берег невод, тем гуще плескалась и вырывалась из ячеек невода рыба.
— Ну, как? — усмехнулся рыбовед, глядя на хороший улов.
Самоха снял шапку и подошел к Пастикову.
— Плюй!
Рыбаки дружно рассмеялись. Темнело. Над озером прокурлыкали запоздалые журавли.