— Уснула матка-то? — спросил он сочувственным тоном.
— Не умеем мы, — досадливо отмахнулся Кутенин. — Из глубокого снега опустили и целые сутки мучили скотину по загривкам, пока не привернули к старому месту. Чекулак и Джебалдок еще подвыручили, а то бы с обмороженными рожами только и вернулись.
— Надо стариков ясашных на обучение поставить.
— Не дыхнешь без них… А у тебя как?
Василий обтер ледяшки с усов и сбросил их в снег. Морозом у него перехватило голос.
— Разведал, как нельзя лучше… Сейчас бы самый раз, Самойло Агафонович, накрыть всех. Куда-то собираются. Узнают о нашем становище — хватай, лови тогда их. Алжибайка знает ход за монгольскую границу… Вот и ищи его тогда. Уведет их к лешаку на рога, а весной опять заявится.
— Надо послать человека к нашим, — подумав ответил Самоха.
— Не выйдет, — возразил опечаленный Василий. — Зря я ходил и спину ломал в таком разе. Ты дай мне десяток ладных стрелков на сутки и кампания будет закончена.
— Ты еще перестреляешь там ясашных, а за это — сам знаешь.
У Василия на мгновение застыли большие глаза. Шагая рядом с Самохой, он смотрел в белые просветы между деревьями и два раза сбился с лыжни.
Лошади часто останавливались. Плохо примятый снег большими кучами набирался в головках саней, его обминали и двигались дальше.
Для Василия Кушненки казалось высшей нелепостью сказанное Самохой. «Как это так, старшина несколько лет являлся главным зачинщиком и с ним вожжаются», — думал он.
Но затруднения разрешили прибывшие на стан верхами Пастиков и Севрунов с десятью милиционерами, вызванными из района.
Василию отдыхать не пришлось. Лыжный отряд перед вечером отправился по проторенной Кушненкой дороге.
Задержав Пастикова, Самоха настойчиво сказал:
— Вперед не лезь, обойдемся без тебя.
— А ты не учи меня, — сквозь усмешку упрекнул тот.
— Все равно не допустим, так и запиши.
Но опасения Самохи были преждевременны. В то время, когда отряд преодолевал трудную дорогу, в юрте Алжибая произошло нечто невероятное. Доведенная до отчаяния Вера, пользуясь тем, что старшина и его близкие, изрядно подвыпив, забыли прибрать оружие, ухватила винчестер старшины и разрядила его в Алжибая, его сына и трех русских.
Видала ли Вера лыжный след Василия или простой случай навел ее на прямую дорогу. Камасинцы и оставшиеся в живых четверо русских настолько растерялись, что не могли преследовать одинокую, полураздетую женщину.
Вера шла без лыж. Дорожка местами сдерживала ее, местами снег проступался. Веру покидали силы, когда Василий, идущий впереди отряда, взяв на изготовку двухстволку, хрипло закричал:
— Стой! Убью с одного раза!
Вера упала в снег и тихо застонала. Отряд выступил после того, когда она рассказала о случившемся. Девицу с двумя охотниками и Самохой отправили на стан.
На Кутурчинской речке жутко выли собаки, слышались голоса людей, коровье мычание. Василий подвел отряд незаметно и около дерева, с которого он недавно рассматривал становище, попросил Пастикова:
— Петро Афанасьевич, отряди со мной человечков пять, а сам подожди здесь.
— Только там не безобразничать, — предупредил начальник отряда.
— Как можно… Понимаю, не маленький.
Василий, как все искусные таежники, спустился с хребта, не делая шуму. Оставшиеся на вершине горы наблюдали за ним. На незнакомых людей с ожесточенным лаем набросились собаки. Быстро около них собрались камасинцы с женами и ребятишками. Черноголовые подростки выскочили из юрт без шапок, даже без кожанов.
— Можно спускаться, — взглянул на Пастикова зверовод.
Пастиков, придерживаясь за ветки, за стволы деревьев, пошел под гору. Камасинцы издали закланялись ему. Один из них — широколицый и смуглый — снял шапку и указал на юрту, стоявшую неподалеку от стана старшины.
— Там белые люди… Наша вязал их.
В юрту вошел Василий. Пастиков заметил, как исказилось его свежее лицо, а в руках задрожала винтовка. Кушненко, увидев связанных бывших своих товарищей, дико вскрикнул и замахнулся, но его оттащили.
— Брось! — крикнул Пастиков.
Пойманных вывели на свет. Жалкий вид бандитов вызывал отвращение. Они тряслись, корчились, стучали зубами.
— Надо отогреть и немедленно отправить в район, — распорядился начальник отряда.
Арестованных увели в соседнюю юрту, из трубы которой плавно выходил сероватый дымок. Камасинцы плотно обступили Пастикова. И два молодых парня поставили перед ним на ложе семь охотничьих ружей.