Адъютант Эйснер, который знал комбрига ближе, рассказал мне кое-что из его удивительной биографии. В своей стране — в Венгрии — он был заочно судим и приговорен к смертной казни, как «опасный государственный преступник», непримиримый враг антинародного режима.
Лукач очутился в России, где произошла революция. Когда вспыхнуло пламя гражданской войны в молодой Республике Советов, он добровольно вступает в ряды красных бойцов. Смело сражается в Сибири против Колчака, затем на юге — против Врангеля. Лукач защищал Советскую Республику с такой же самоотверженностью и страстью, с какой он теперь защищал республиканскую Испанию.
Только самые близкие знали, что его спина покрыта страшными рубцами — следы белогвардейских шомполов, которые он «заработал» в гражданскую войну в Советской России, что на его теле восемнадцать старых ран. Девятнадцатая рана под Уэской оказалась смертельной...
Только много позже после испанских событий я узнал, что погибший командир Двенадцатой интернациональной бригады генерал Пауль Лукач — это замечательный венгерский писатель-коммунист Матэ Залка, автор известного романа «Добердо» и многих других произведений.
Эрнест Хемингуэй, отлично знавший отважного генерала, вернувшись из Испании, спустя два года напишет простые строки, трогающие за сердце всех честных людей мира, о погибших под стенами Мадрида и на Арагонском фронте, на севере и на юге, везде, где они своей грудью защищали республику...
«Этой ночью мертвые спят в холодной земле в Испании... Но весной пройдут дожди и земля станет рыхлой и теплой. Ветер с юга мягко овеет холмы. Черные деревья опять оживут, покроются зелеными листьями, и яблони зацветут над Харамой. Весной мертвые почувствуют, что земля оживает... Как земля никогда не умирает, так и тот, кто был однажды свободен, никогда не вернется к рабству... Мертвым не надо вставать. Теперь они частица земли, а землю нельзя обратить в рабство. Ибо земля пребудет вовеки. Она переживет всех тиранов...»
Пабло Фриц отозван домой
Барселона, где в госпитале лежал Пабло Фриц, все чаще подвергалась бомбежкам фашистской авиации, напряженная обстановка мало благоприятствовала скорейшему заживлению ран. И все же хоть и медленно, но дело шло на поправку.
Больной начал вставать с постели, медленно передвигаться по палате. Это радовало. Мне хотелось чем-нибудь его развлечь, а точнее — отвлечь от грустных мыслей, вызванных тем, что он выбыл надолго из строя. И вот подвернулся один случай.
Однажды я узнал, что в Валенсии идет советский фильм — о праздновании 1 Мая в Москве. Предложил съездить посмотреть его. Мой «шеф» с радостью согласился. Мы раздобыли машину и отправились туда.
Фриц бесконечно был признателен мне за это «мероприятие», хотя, откровенно говоря, я опасался, что поездка в Валенсию отрицательно скажется на его состоянии. Ведь у него только недавно затянулась глубокая рана на ноге. Но все обошлось. Он вернулся в бодром, приподнятом настроении.
— Знаешь, Семен, я как будто дома побывал, — с волнением говорил он, посмотрев фильм. — Все такое близкое, родное: Мавзолей, Кремль, Спасская башня с часами-курантами. Их перезвон и музыка слышны теперь во всем мире. Ты еще не бывал в Москве?
— Нет!
— Ничего, вернемся домой, я обязательно тебя вытащу, Семен, в Москву. Будешь моим первым гостем...
Я набрался смелости и удивленно спросил:
— Разве вы из Москвы? Ведь у вас совсем не русская фамилия!
Мой «шеф» улыбнулся и уклончиво сказал, что в Москве, как и во всей Советской стране, проживает много национальностей. У меня не хватило смелости задать второй вопрос: Пабло Фриц это настоящая его фамилия или псевдоним. Впрочем, думаю, если бы я и набрался смелости и задал его, то вряд ли получил ответ, ибо подлинные имена военных советников держались на фронте в тайне.
Пабло Фриц поправился, и врачи разрешили ему покинуть барселонский госпиталь. Но в бригаду он не вернулся. Неожиданно пришло указание о возвращении военного советника на Родину.
Путь лежал через ту же Францию, которая нас в свое время приютила и помогла добраться до испанской земли.
Обратная дорога оказалась не менее сложной. Нельзя сказать, что нам была дана «зеленая улица». Расскажу, какие рогатки пришлось преодолевать.