В Стамбуле жил митрополит (фамилию забыл), их близкий и очень влиятельный приятель, а также друг царя Бориса. Панджаров и Георгиев написали ему письмо. В нем говорилось, что «податель сего — жених внучки Тодора» и что, мол, скоро должна состояться свадьба, Они просили митрополита помочь мне через болгарское консульство в Турции оформить визу. «Наш долг — сделать детей счастливыми, а всемогущий бог воздаст нам за добро...»
С этим письмом я выехал в Турцию. Митрополит, прочитав послание друзей, отнесся ко мне весьма благосклонно, назвал меня сыном и обещал уладить вопрос через консульство.
Виза была продлена. Митрополит пожелал нам счастья и благоденствия, затем просил кланяться Страшемиру Георгиеву и Тодору Панджарову...
С моих плеч словно свалилась гора. Теперь я почувствовал твердую почву под ногами. В хорошем настроении я вернулся в Софию.
Но, оказывается, в те времена жениться в Болгарии было не так-то просто. На пути встали новые, совершенно неожиданные препятствия. Славка была православной веры, а я, по документам, — протестантской. По местным законам людям двух противоположных вероисповеданий не разрешалось вступать в брак. Что делать? Какой найти выход из этого нового тупика?
Опять был созван «консилиум» священников. Они долго советовались, думали, спорили и, наконец, порекомендовали мне перейти в другую веру — православную. Славке же не разрешалось принять мою «протестантскую», к которой, говоря кстати, никогда не принадлежал и сам «мистер Муней». Ведь я тоже был православный, однако по понятным причинам не мог открыть этой тайны, да и документы говорили об ином.
Но одного желания принять веру невесты было совершенно недостаточно. Требовалось, кроме того, хорошо знать все православные законы и обряды, отлично выучить божьи заповеди, молитвы и прочее. К сожалению, каких-либо «курсов» для прохождения этого необходимого «минимума» не существовало. И вот оба священника взялись за мое «образование».
По их мнению, «раб божий Альфред» оказался способным учеником. Прошел какой-то месяц, и я уже неплохо разбирался в православных законах, церковных праздниках, всяких постах, ритуалах и обрядах, знал наизусть заповеди и порядок их расположения.
Для подготовки к переходу в новую веру потребовалась еще одна формальность: мне нужно было доказать, что я не иудейского происхождения...
Почему возник этот вопрос?
Дело в том, что страна, которой правил царь Борис, считавший себя другом Гитлера, к тому времени находилась уже под довольно сильным влиянием немецкого фашизма, проповедовавшего «идею» «чистоты арийской расы».
Несмотря на согласие священников оформить наш брак как двух православных граждан, введенный местной властью закон еще требовал представить документы, что я «правильного происхождения» (то есть не иудейского). Пришлось идти в больницу к врачу, состоявшему на государственной службе, пройти медосвидетельствование и получить свидетельство о том, какая кровь течет в моих жилах...
Всю эту унизительную процедуру я проделал, получил официальные документы и заверил их у нотариуса. На основании всех представленных документов церковь теперь имела право «перекрестить» меня в православную веру...
Эта процедура происходила в торжественной обстановке в лучшей столичной церкви — святой седьмочисленницы. Священник Страшемир Георгиев, сопровождаемый дьяками и певчими, свидетелями кумовьями с крестными, заняли свои места. Свидетелями у меня были студент Пенчо Иосифов и депутат народной палаты Тодор Гайтанджиев, с которым я познакомился через его племянницу, а крестным — Злате Иван Златев.
Наконец 10 мая 1940 года ритуал был совершен. Меня окрестили и дали новое имя. Отныне «англичанину Альфред Джозеф Муней стал называться короче — Александром Муней. Теперь я имел право добиваться болгарского гражданства, оформить законный брак со Славкой Петровой...
Новые препятствия
Тем временем международная обстановка все больше накалялась. Пламя войны угрожающе расширялось. Огненные языки пожара лизали территории мирных государств, соседствующих с Германией. Искры летели во все стороны...
Оккупанты топтали уже улицы городов не только Австрии, Чехословакии, Польши, но и Югославии. А аппетиты захватчиков все росли и росли. Гитлер выполнял намеченный план захвата европейских стран, порабощения народов...
Нужно было торопиться со сбором информации и передачи ее в Центр. Я нервничал из-за того, что слишком много времени ушло, как мне казалось, на «акклиматизацию».