— Не сердись, Ерофеич. Коля, пропусти ребят и проведи их в общую каюту.
Матрос нехотя пропустил ребят, убрал трап, втянул чалку и повел ребят в носовое помещение. Пассажиров на пароходе почти не было. Лишь две старушки дремали на диване, не обратив внимания на пришедших ребят. Ребята тоже устроились на диване и с любопытством стали разглядывать каюту. На пару минут в каюту заглянул капитан. Распросил ребят, успокоил их, потрепал по волосам и вышел. Через полчаса в каюту зашел матрос и попросил ребят пройти с ним. Он уже более доброжелательно смотрел на них. Матрос привел ребят в столовую, усадил за один из столов и велел подождать его.
В столовой никого не было. Около десятка столов были покрыты белоснежными скатертями. На некоторых из них стояли вазы с полевыми цветами. Было тихо и уютно. Вдруг дверь открылась и в столовую вошли повариха в белом переднике и матрос, держа в руках подносы. На подносах дымились две тарелки супа, две тарелочки с пшенной кашей и две чашки чая. Женщина и матрос все это разложили на столе, матрос вышел, а женщина подсела к ребятам.
— Это вам. Ешьте дети, не стесняйтесь!
Митя и Сергей с изумлением смотрели на такое «богатство» и не верили, что это все им. Впервые за неделю они видели такую еду. Давясь и обжигаясь, они набросились на еду, изредка поглядывая на повариху и боясь, что еду могут отнять. Пожилая женщина, подперев рукой подбородок, другой рукой медленно смахивала кончиком головного платка набежавшие слезинки. Немного успокоившись, спросила:
— Что же с вами случилось, горемычные?
— Да вот, отец послал нас за кипятком и картошкой. А пока ходили, баржа наша ушла, — ответил Сергей.
— А мать у вас где?
— Мать давно померла. Мы с отцом, но он у нас очень болен. Жаль, что ничего нам не удалось достать.
— И много вас на барже?
— Много, даже тесно.
— Наверно, плохо вас кормят?
— Совсем не кормят. У каждого что есть или что достанет, то и едят.
— Да, туго вам приходится, — заключила повариха и осторожно стала гладить плечи и голову Сергея. И вдруг Сергей зарыдал, уткнувшись в плечо поварихи. Он плакал все громче и громче, слезы градом катились по его щекам, и он никак не мог успокоиться. Митя с изумлением смотрел на брата. Он впервые видел его таким. Да и сам Сергей впервые в своей жизни так безудержно рыдал. До этого он стойко переносил все невзгоды и обиды. А тут вместе со слезами как бы выплеснулась вся горечь прожитого: смерть матери, увечье брата, болезнь отца, скитание по детским домам, отсутствие материнской ласки, баржа, голод!.. С трудом повариха и брат успокоили Сергея, отвели его в каюту и уложили на диван.
Вскоре Сергей заснул. Он не видел, как пароход обогнал баржу. Митя выбежал на верхнюю палубу и увидел на палубе баржи отца. Они приветливо помахали друг другу. Через час пароход пристал к пристани. Митя растолкал брата, и они вышли из каюты. На выходе их ждала повариха. Она протянула им полный котелок гречневой каши с двумя котлетами, покрытый салфеткой; чайник, полный горячего сладкого чая, и полбуханки хлеба. Дети благодарили повариху, а она лишь твердила:
— Будьте счастливы! Крепитесь, крепитесь!
Капитан участливо помахал им рукой. Матрос крепко обнял ребят. Пароход ушел, издав прощальный гудок. Вскоре подошла и баржа. Отец ждал детей на палубе. А они наперебой рассказывали отцу про свои приключения и показывали подаренную еду. Потом все трое спустились в трюм, где отец не спеша поел каши и с удовольствием попил еще горячего чая. Половину еды он оставил на завтра, бережно закрыв ее рубашкой. Эта еда и этот случай во многом помогли детям и отцу выстоять в самое тяжелое время на барже.
А положение было тяжелым. На барже стали умирать люди — то ли от болезней, то ли от голода. Как-то выйдя рано утром на палубу, Сергей увидел недалеко от их нар мужчину, на глазах которого были пятаки. А у самого трапа лежала женщина, покрытая белой простыней. С ужасом Сергей выскочил прямо на палубу. Мертвых выносили с баржи утром на очередной остановке. Родным хоронить умершего не разрешалось. Они с плачем провожали его на берегу. Трупы укладывали на поджидавшие телеги, увозили и хоронили на небольших сельских кладбищах. А баржа следовала дальше, не задерживаясь.
К концу второй недели пути продвигаться стали быстрее, почти не останавливаясь. Миновали Белое озеро, города Белозерск и Кириллов, Кубенское озеро.
Наконец-то прибыли на конечный пункт следования — в город Сокол. Люди не верили, что их мытарствам на этой ужасной барже пришел конец. Вид выходящих из баржи толпы людей был удручающим. Одни с радостью на лице, другие со слезами ступали на твердую землю; с горечью об умерших близких молча плелись по улице; третьи, поддерживая больных и немощных, с тревогой разглядывали незнакомый город. Лишь ребятишки пытались резвиться, но и они вскоре утихомирились.